Пробежка.

В Южной Каролине этой осенью было тепло. Ещё не было той слякоти и грязи перед зимой, но ночи были достаточно холодными. Небо теперь больше напоминало палитру художника, пишущего зимние пейзажи, отчаянно пытающегося добавить хотя бы немного теплых красок. Листья давно пожелтели и начали опадать, застилать землю собой. Теперь они совершенно точно совпадали с цветовой палитрой кампуса Лисов.

В этом году игры проходили также – был официально открыт осенний сезон отборочного тура в чемпионат. Ситуация с Воронами была отпущена Нилом и остальными Лисами, но, помня речи тогда еще новичка Лисов, фанаты Воронов начали угрожать ему в социальных сетях, строить безумные теории о "подставном событии после финала", возвышении Лисов и подобные предовые слухи. Конечно, никто из команды не обращал на это особого нимания, абсолютно точно. Только изредка Нил замечал дургающиеся плечи Кевина, когда тот смотрел новости, когда они тренировались. В такие моменты он всегда хлопал того по плечу. Как ни странно, но это помогало.

Конечно, скоро первые отборочные игры, учёба навалилась, фанаты не дают прохода в соц.сетях (хотя Нил и не пользуется ими, но в те редкие моменты, когда он заходит в комментарии под новостями...). Все это свалилось, как снег в начале июня. Джостен недавно, вот еще весной был уверен, что не доживёт до сегодняшнего дня. Это оставляло его в лёгком состоянии дереализации в некоторые моменты, но все обходилось только этим.

И все, же, стресс незаметно подкрался к нему, проводя своим длинными, когтистыми лапами по спине, ненароком касаясь шеи, в предупреждении, в угрозе. Возможно, паранойя давала о себе знать спустя годы, возможно, это накопленное депьмо за все время. Да, определённо, с этим нужно что-то делать.

Утренние пробежки стали частью его режима с Августа. Не было еще ни одного дня, когда бы он пропустил это прекрасное времяпрепровождение на морозном воздухе при лучах восходящего солнца.

В этот раз все должно было быть точно также, как и всегда: тихонько проснуться и одеться, зная чуткий сон Эндрю, и выйти. Все так и было: туманное утро скользило между занавесками и рамами окон, простираясь по всей комнате, где лежали двое. Нил открыл глаза, посмотрел на комок одеяла, из под которого выглядывает белесая макушка, ухмыльнулся и встал. С грацией кошки, он обошёл этот кокон, неторопливо зашёл в ванную и стал умываться. Чего он не ожидал, так это того, что на кровати больше не окажется того объемной горы тепла и уюта, а недовольный, белобрысый кот будет сидеть за столом на кухне, вполне себе одетый для пробежки.

- Что ты делаешь?

Эндрю уставился на него, допивая мега-гипер-ультра сладкий кофе.

- Пью кофе.

- Нет, я имею ввиду, зачем встал. Я думал ты не любишь ранние подъёмы. - рыжий уже натягивал лонгслив поверх майки – все же, на улице было холодно.

- У тебя это плохо получается – думать.

Они оба вышли из общежития, а рассвет встречал их рассеянным светом. В самый раз, чтобы не резать глаза.
Как и обычно это было, Нил сделал небольшую растяжку перед бегом: размял ноги, туловище – за ночь мышцы расслабились. Ему было забавно наблюдать за тем, как один белобрысый черт стоял позади него, в красном шарфе, подозрительно сонно моргая. Самое удивительное зрелище: Миньярд встал утром! Так ещё и на пробежку Нила!

Оба они бежали на легке, медленно, чтобы не сбить дыхание и колени об асфальт не стереть, в случае неудачного приземления или как следствие витания в облаках. Все казалось нереальным: полуголые деревья, шуршащие листья под ногами, клубки пара и бегающий Эндрю. Всю дорогу Нил то и делал, что косился на него, застревая на его профиле лица, растрепавшихся прядях и румянце.

Только когда народ начал выходить на улицы, спешить на работу и открывать ближайшие магазины, спортсмены остановились отдохнуть.

- И как тебе это нравится.
- Также, как и тебе кофе с тремя ложками сахара с дополнением их шоколадного торта.