Археология социальных сетей

Соцсети — главный рупор идентичности. И вместе с тем — они навязывают пользователю медиум, который побуждает приспосабливаться, даже если идентичность приходится серьезно видоизменять в угоду формату.

В целом идентичность не про сложность, а про набор выборов: она кристаллизует одни черты, затушевывая другие. Но в социальных сетях ее нужно уложить еще и в контейнер второго порядка — формат. Идентичность в интернете всегда опосредована: текстом, фотографией, видео, подкастом.

ЖЖ побуждал писать длинные тексты, твиттер — упаковывать мысль в 140 символов, а тикток — в музыкальные видео. При умирании одной платформы и возникновении другой приходится перекраивать свою привычку репрезентации. Идентичность сливается с медиумом и болезненно разъединяется с ним, когда форма устаревает на уровне цифровой инфраструктуры. Я больше не текст, я теперь видео.

Я пишу длинные тексты, потому что моей первой соцсетью был дайри, а медиумом — дневник. Я пишу короткие тексты, потому что пять лет сидела в твиттере, пока его не купил Илон Маск. Я фотографирую, потому что научилась снимать на айфон, когда мигрировала в инстаграм. Я монтирую видео, потому что планировала завести ютуб. Я веду телеграм, где смешиваю эти медиумы, потому что в России заблокировали все остальное. Если бы клабхаус после взлета не погиб, а переманил часть аудитории других площадок, возможно, я бы сейчас занималась подкастами. То, кем я окажусь завтра, зависит не в полной мере от меня, а от будущего медиаландшафта. А будущий медиаландшафт странным образом все больше формируется не технологиями, а политикой и капиталом.

В выборе медиума присутствует и peer pressure: если твои друзья в основном сидят в инстаграме, то вы не сможете следить за новостями друг друга в твиттере. Приходится или вести несколько соцсетей, диверсифицируя свою идентичность, или мигрировать.

Сменяемость технологий и устаревание людей, способных ими оперировать, существует уже больше века. Исчезли машинистки, телеграфистки, наборщики книг, таперы и извозчики. Социальные сети довели принцип до максимы: если ты не можешь подстроиться под медиум новых платформ, то твоя цифровая идентичность обречена — ты исчезаешь из поля зрения, пока твоя соцсеть устаревает, постепенно теряя аудиторию.

Фрагментированное поле контента на самом деле оформлено — но не в художественные течения, выразителями которых были определенные художники, как в XX веке, а в пользовательские кластеры схожей эстетики, обусловленные соцсетевыми рамками.

Сложная постановочная фотография уступает место наивному искусству как бы случайных видео и смещается в сторону нишевой области, потому что для нее не осталось широкой потребительской соцсети. Длинный текст в дайри — не то же, что в телеграме. Фотографии эры раннего инстаграма, фотографии инстаграма конца 2010х, фотографии для тамблера — это все уникальные жанровые стилистические рамки, свойственные именно платформам в определенный период времени. Наработанное среднее арифметическое циклов обратной связи между пользователями.

Некоторые пользователи удачно мигрируют с одной платформы на другую и выживают, переизобретая себя. Другие — умирают вместе со своей платформой и привычным форматом. Целые поколения цифровых селебрити превращаются в призраков вместе с платформами, на которых прославились. А на кладбищах вместе с платформами оказываются не только люди, но и языки выразительности, целые жанры, типы чувствительности, так никогда и не получившие названий.

#искусство_и_перепроизводство@rantypes