Подлинность на глазах переопределяется как «неИИшность». Раньше подлинный документ означал, что автор действительно автор, факты в документе проверяемы, а аргументы интересны. Теперь довольно спросить, касалась ли текста машина, и этот вопрос потихонечку вытесняет все остальные.
Подлинность становится товаром, и цена его растёт ровно с той скоростью, с какой исчезает возможность его получить. Чем труднее подтвердить, что писал человек, тем дороже стоит подтверждение, и тем охотнее его продают те, кто подтвердить ничего не может.
Тут почему-то вспоминается, что Сперанский начинал как секретарь Куракина и — нет, он не был автором писем, которые писал.