Про цель и средства

Есть одна болезнь, которой болеют инженеры. И не только инженеры, вообще все, кто решает задачи. Человек берётся за проблему, придумывает решение, начинает его внедрять, и в какой-то момент решение тихо, незаметно, блин, становится целью. Проблема, ради которой всё затевалось, уходит на второй план, а на первом теперь сияет Решение с большой буквы. И за него держатся зубами.

Самое паршивое в этой болезни то, что она не лечится фактами. Если решение оказалось кривым или избыточным, за него цепляются до последнего, хотя исходную задачу давно можно было закрыть в десять раз дешевле. Никто уже не спрашивает «а зачем мы это делаем». Спрашивают «когда доделаем».

Классика жанра: строят огромную систему вместо того, чтобы сначала проверить, а будет ли этой фиговиной вообще кто-то пользоваться. Решает ли она задачу. Нельзя ли вместо неё взять банальный, ёлки, эксель. Эксель-тест проваливают почти все, потому что эксель не престижен. Систему на микросервисах можно показать на конференции, а табличку с макросами стыдно.

И работает эта подмена на всех этажах, во всех специальностях. Внизу инженер, которому дали фичу, а он вместо фичи фигачит заводик. Фабрику фабрик, движок, фреймворк, что они там любят. Фича была целью, заводик был средством, через месяц заводик уже цель, а фича так, повод. Этажом выше архитектор занимается тем же самым, только его заводики называются «платформа». Ещё выше техдиректор строит воздушные замки промышленного масштаба: scalable agile for enterprises, микросервисная архитектура на команду из шести человек, data mesh для трёх табличек. А на уровне аналитиков и маркетологов та же вакханалия: пилят безумные фичи вместо того, чтобы за день провалидировать, а не решается ли задача вообще без них.

Теперь примеры из большой лиги, чтобы никто не думал, что болеют только айтишники.

Iridium. Motorola, конец восьмидесятых. Цель благородная: звонить из любой точки планеты. Средство: 66 спутников на орбите, пять миллиардов долларов. Пока это созвездие строили десять лет, обычная сотовая связь покрыла всё, где живут люди с деньгами, и исходная проблема просто, блин, испарилась. Казалось бы, вот момент остановиться. Фигушки. Спутники уже летят, деньги уже потрачены, средство давно стало целью. Достроили, запустили, гордо вышли на рынок и через девять месяцев легли в банкротство. Учебник по подмене цели средством, том первый.

Space Shuttle. Цель: удешевить запуски за счёт многоразовости и удешевить обслуживание спутников. Красиво звучит. По факту запуск этой шикарной на вид машины оказался дороже одноразовых ракет, а спутники, как выяснилось, дешевле всего вообще не чинить, а сжигать в атмосфере и запускать новые. То есть обе цели сдохли. Что сделали с шаттлом? Правильно, летали на нём тридцать лет. Пускали в космос ради того, чтобы пускать. Средство пережило обе свои цели на десятилетия, и никто не решался сказать вслух, что король голый.

А у нас, конечно, вишенка на этом торте. Буран. Который делали даже не для решения какой-то своей задачи, а чтобы была такая же многоразовая хреновина, как у американцев. То есть скопировали чужое средство, у которого уже не было цели. Средство от средства. Слава богу, вовремя одумались и не стали гонять его тридцать лет.

Конкорд. Настолько каноничный случай, что экономисты назвали его именем целый феномен: Concorde fallacy. Цель: быстрая трансатлантика. Экономика не сходилась с первого чертежа, но Франция и Британия двадцать семь лет дотировали эту красивую птицу, потому что признать ошибку было страшнее, чем жечь деньги. Сверхзвуковой лайнер из средства превратился в национальную цель, и всё, приехали.

И вот тут, кстати, важный момент, почему такие средства живут так офигенно долго. Шаттл выглядел как звездолёт из «Звёздных войн». Конкорд выглядел как будущее. Красивое, как в кино, приживается в инженерке несравнимо сильнее, чем нужное. Уродливый одноразовый «Союз» летает до сих пор и решает задачу, но фотографию «Союза» никто на стену не вешает. (От меня: вешают и ещё как)