Киев - «мати градомъ русьскымъ», бельмо на глазах русских

Не так давно вспоминая тут сюжет с Пыхтиным из 90-х, сделал себе зарубку написать еще об одном, и вот после показательного сегодняшнего диалога решил это сделать.

Как-то где-то в 1993 году мы с моим бывшим одноклассником и соратником-националистом пришли в редакцию "Литературной России", где тогда располагался рабочий кабинет координатора Русского национального собора Алексея Борзенко. И пока искали там его, забрели в кабинет колоритнейшего персонажа - поэта Аршака Тер-Маркарьяна. Кстати, прожившего потом долгую жизнь и умершего всего пару лет назад.

Так вот, суть да дело, зашел разговор об Украине, Крыме, Черноморском флоте, и собеседника просто порвало. Тогда я и услышал в первый раз то, что сегодня стало русским медийно-политическим мейнстримом - бомбить Украину, если надо то стереть Киев в порошок ядерным оружием и т.д.

Мы с другом вышли из кабинета в шоке (нашедший нас потом Борзенко шутил, что де Маркарьяна несет, не обращайте внимание) и сошлись на том, что человек так относится к Киеву, потому что не свое. Как сегодня это можно было бы предположить о всяких симоньянах, григорьянах, шапиро-соловьевых и т.д. Можно было бы, если бы не множество людей с вполне русскими фамилиями, настроенных аналогично. Но об этом позже.

Тогда я считал так, но сейчас я вспоминаю, что у моего друга - рязанского по отцу мать была украинкой и женился он потом на украинке из Крыма. А база моего русского самосознания тоже вряд ли была типичной - у ребенка, выросшего в Баку, оно формировалось на былинах, где Киев - мать городов русских, куда мы ездили, в том числе отдыхать в Ирпень. И уже сознательным ребенком я хотел уехать из Баку или в Москву, или в Киев, воспринимая его именно так.

Надо отметить, что в России есть определенное количество людей, относящихся к Киеву аналогично - в основном это люди или с украинскими и беларускими корнями (хотя само по себе наличие таковых ничего не гарантирует), или сознательно-церковные, погруженные в летописную киевоцентричную традицию Руси.

Однако трудно не согласиться с наблюдательным Виталием Портниковым, пишущим, что актуально-русский, российский политический архетип восходит к Андрею Боголюбскому, которого Ключевский неслучайно назвал первым великороссом, выступившим на арену истории, и который для этого сжег Киев - «мати градомъ русьскымъ». На что обращал внимание и не менее наблюдательный Дмитрий Тараторин.

И тут надо отметить, что этому никак не противоречит желание значительной части русских Киевом обладать. Потому что, важно то, как именно обладать. Русскому сознанию Киев нужен не как центр своей земли, каким он является для сознания руського, а как город покоренный и провинциализированный. Что красочно иллюстрирует "Иван Владимиров", призывающий изгнать из Украины ее население на Запад и превратить в аналог пустующей Тверской области, разбавив остатки местных бабушек "великороссами" (на практике - "каждой твари по паре"). Собственно, это и есть современный русский мейнстрим.

Именно поэтому, мысленно возвращаясь в 90-е, я понимаю, что не только Пыхтин, а не я в полемике с ним выражал подлинное русское сознание, но и Тер-Маркарьян в той полемике с нами олицетворял подлинное русское политическое подсознание. И то, что он на пару десятилетий опередил когорту аналогичных своих психованных соплеменников в этом русском пространстве, сути не меняет - ведь как назначают их сверху, так и с удовольствием потребляют их продукт вполне себе "безукоризненные русские".