ФОКУС ПОКУС

Дело было вечером.
Дети звали демонов,
зевали, ковыряя
заклинивший замок,
копошились лениво,
в тощих извилинах
ища недостающее звено,
пока операторы сотовой связи
под шумок разменяли по бросовым ценам
дразнящие сны на сладкий попкорн.

В одночасье
погасли
окна в домах
и не стало письма —
помянуть этот мир, опрокинутый навзничь,
не стало счета брошенным церквам,
а когда ненароком, инкогнито
явилась на порог весна,
то не встретила здесь никого.

Нас, погребённых среди удовольствий,
чем отныне удивишь?
Хоть щенка задуши,
хоть сам удавись,
кругом ни души,
никто не примет вызова,
спертый воздух порой будоражит лишь
шелест скорой наживы,
но увы,
мой ненасытный визави,
не пеняй на скудный реквизит;

находить красоту — умоляешь меня
из каждого утюга,
ума лишаешь, мои труды
напоказ умаляя перед людьми,
ко всему, умолчишь
о конце наших дней,
дескать, действуйте наугад,
удалишься прочь, усмехаясь,
предоставив заботам суровой судьбы —
из тяжбы с нею один на один
уповай на удачу уйти молодым,
не кланяясь ударам.

За пазухой только и есть, что года,
пропавшие даром,
да глаза твои с поволокой,
позабытая плавность линий,
взятый в прокат потёртый мундир
потешных полков,
пощипанный хвост павлиний,
обман, баловство — скупой инвентарь,
но надеяться не на что.
Повелевай!

Кто замыслил
сделать шедевр наполовину,
тот уже вырыл себе могилу.
Вновь учусь признаваться тебе в любви.
Пока что выходит лишь плач и скрежет.
Гроздья лёгких давно
превратились в изюм,
надсадил свои связки
уличным сольфеджио,
но как перед казнью, пою от сердца
и наизусть.
Пусть лучше песней захлебнусь
забавы ради.

Sic transit gloria mundi.
Наши ряды
предательски поредели
в канун парад-алле.
О всех ошибках, сделанных прежде,
как на духу держать ответ,
подбить бюджет
сопутствующих потерь,
невинных жертв,
припомнить всех распиленных женщин...

Так в свой час зарождается мастерский штрих,
в самом мрачном расположении,
а то, что осталось за кадром,
оставляю додумать самим.

Даже жаль, что вся моя власть
целиком умещается в формулу "абра-кадабра!",
и длится, пока заскучавший зритель
не скажет:
"Аминь".