***

Чёрные клочья воды
между серыми льдами
множатся день ото дня,
разлучив берега.
Усомнился, наступит
весна или нет —
ну, разве не ерунда ли?
Умолял принести меня в жертву,
валялся в ногах.

Ветер мнёт из огарков февральских сугробов
неловкие оригами,
случайные слепки зверей и птиц,
не увидевших свет.
Вечер красуется в дымчатых перьях,
парит над домами,
роняя колючие белые искры
с разинутых век.

Слов моих на твоей ладони
будет тиснение золотое
гореть и не гаснуть,
кричать, не смолкая, пока
тени вчерашних прикосновений
не станут обратно плотью.
Слышишь?
Незваная гостья, заря
чирикает в облаках.

Это то, что на ушко тебе шептал,
возглашаю теперь на кровлях.
Отставив в сторону стихи,
«Вернись!» — пришёл просить,
словно солнечный свет,
ненароком попавший
в бетонный кромлех,
воркуя, зовёт к себе ночь
из последних сил.

И выходит с сухою усмешкой луна,
бледна будто дама треф,
вспорхнула легко на перила моста
и в воду глядит свысока.
И волны выносят на край полыньи
её лебединый шлейф.
Страшно дотронуться,
вдруг он растает
в моих руках?