︎ ︎ ︎ ︎ ᅠ ︎ ︎ ︎Август все еще стоял в дверном проеме, его лицо было непроницаемым. В его глазах не читалось ни одобрения, ни осуждения. Лишь глубокая, холодная оценка.
— Теперь ты понял, Эван, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало нечто, что можно было бы принять за удовлетворённость. — Что значит по-настоящему играть. Боль – это учитель. И она может привести к совершенству.
Он повернулся и бесшумно удалился, оставив Эвана одного в зале.
︎ ︎ ︎ ︎ ᅠ ︎ ︎ ︎Эван посмотрел на свои руки.
︎ ︎ ︎ ︎ ᅠ ︎ ︎ ︎Они были красными от крови, а клавиши рояля, словно после некой кровавой жертвы, блестели зловещим алым оттенком. Он больше не чувствовал боли, только опустошение, смешанное с горьким триумфом. Он сыграл. Он победил. Но какой ценой?
︎ ︎ ︎ ︎ ᅠ ︎ ︎ ︎Его ненависть, выплеснувшаяся в этой мелодии, не исчезла. Она лишь угнездилась глубже, став холоднее, острее и опаснее. Она стала частью его самого, его новой силой, его тайным оружием. И когда он поднялся, его взгляд был уже не взглядом загнанного мальчика, а взглядом хищника, который только что осознал свою мощь, рожденную в огне и крови.
︎ ︎ ︎ ︎ ᅠ ︎ ︎ ︎Рояль молчал. Его черная поверхность хранила немые свидетельства этой ночи. И Эван Розье знал, что отныне его музыка никогда не будет прежней. Она станет гимном его личной войны, вечно окрашенной алым цветом.