В воздухе висит тяжëлый и навязчивый, едва не подзывающий порыв тошноты к горлу, настойчивый, неприятно врезающийся в ноздри запах дорогого, однако горьковатого парфюма, активно распространяющегося по просторам окружающего помещения, поглощëнного в глухом, мутном полумраке тусклого, слабого освещения.
Суровые тучи табачного дыма обильно струятся и медленно вздымаются к возвышающемуся над присутствующими потолку, растворяясь в нагнетающей, пугающей атмосфере, развившейся между посетителями. Ранняя и уже привычная всем суета в данном помещении, сопровождающаяся тихой, методичной музыкой на фоне теперь за долю секунды сменяется звенящей, очевидной тишиной, напряжение в которой, кажись, можно ощутить даже физически. Стопка с крепким алкоголем с шумным, остро разрезающим возникшую тишину звоном осела на поверхность вытянутого между двумя персонами стола, среди которых – сам Джун Мин.
Сигарета, обхваченная между губами, казалось, тлеет с неимоверной для еë владельца скоростью. Текущее время длилось невероятно долго, отсчитываясь по самым малейшим милисекундам – и осознание собственного проигрыша на объëмную для ранее безработного Кима давило на плечи всë сильнее. Воздух между двумя оппонентами всë очевиднее сгущается, соответствуя нарастающему в стенах данного здания напряжению. — Как будем оплачивать? — Вкрадчивый, до ужаса довольный данным исходом событий голос оппонента, наслаждающегося долгожданным, сладостным привкусом и предвкушением обещанной суммы гулко разносится по помещению, отдаваясь эхом в ушах юноши, только что пережившего неудачу. Те люди, которых Джун несомненно называл преданными друзьями – практически незаметно растворяются во мраке помещения, спешно покидая стены окружающего зала.
Приевшееся к памяти, приятное чувство азарта, колотившееся в висках, заметно погасает, сменяясь чем-то ранее незнакомым.
Глаза Мина бессмысленно устремляются в сторону карт, беспорядочно разбросанных по диаметру всего окружающего их стола. Однако, его выражение лица в полумраке символизирует далеко не ожидаемое отчаяние или положенную панику – а лишь неловкую, натянутую на губы улыбку. – Всë будет в кратчайшие сроки... – И, с этими озвученными собой словами тело Кима совершает бесполезную попытку покинуть пределы стола – что, в скором времени, оказывается прерванным при том, что двое совершенно незнакомых ему тел, ранее расположенных по обе стороны, небрежно подхватывают его на ходу, лишая всякой возможности проявить хоть какое сопротивление на поводу у происходящего.
Чужие кулаки с неистовой силой проходятся по челюсти с выразительным, отчëтливым на это хрустом – картина перед глазами мгновенно размывается, моментально преображаясь в мутное, бессмысленное полотно. Поверхность из под ног предательски и неожиданно теряется, лишая всякого равновесия и контроля над телом.
Конечности наливаются тяжëлым свинцом, а возможность сделать один малейший вздох, дабы насытить лëгкие желанным кислородом и перевести дыхание кажется поистину испытанием на прочность, которое, по всей видимости, оказывается проваленным, стоит лишь чужим костяшкам проехаться по области под самыми рëбрами. Голова идëт кругом, а разум неподходяще перекрывает плотная и толстая пелена тумана, что толком не даëт полностью осознать и переварить происходящее. Ротовая полость обильно наполняется густой кровью под серией чужих, тяжëлых ударов – и, казалось бы, пусть и само тело пребывает уже далеко не в самом здравом состоянии, тем не менее, Ким ощущает, как его тело неприятно окутывает холодный, обжигающий кожу воздух, провоцирующим наплыв мурашек – его тело грубо бросают на поверхность грязного, сырого асфальта, где-то около чëрного входа в само здание – и, кажись, к неизведанному счастью, в конце концов оставляют в покое.
Но ясно лишь одно: только на некоторое время.
И в скором времени, если не вернуть обещанные долги в нужный срок – избежать ещë более тяжкого наказания, а возможно, даже и чего похлеще, будет практически невозможно.