ᴺᵃᵐᵉ
Он перепробовал множество вариаций различных имен, пытаясь влиться в общество ; был Джозефом, Адрианом, Генри и Крисом, но все это были имена, за которые часто называли «иностранцем», из-за которых отказывались разговаривать, ссылаясь на то, что он не понимал языка. Имена, оставшееся лишь записью на отголосках воспоминаний. Те, которые были выписаны на старой бумаге и запечатаны в плотный конверт, спрятанный между страниц книг по астрономии — оказались забытыми, словно сожженный документ. 
На обратной стороне недорисованный карты стояла его личная подпись — Нёвиллет, ставшая сокращением от нового имени — Колет Нёвилль, которое он выбрал с прибытием в портовый город.

ᴬᵍᵉ
437 лет.

ᴿᵃᶜᵉ
Древний левиафан.

ᴼᶜᶜᵘᵖᵃᵗᶦᵒᶰ
На окраине города, возле старого маяка, стоит маленькая, каменная башня, от которой веет медью, старой бумагой и морской солью. Двадцать лет Нёвиллет держит небольшую обсерваторию, в которой изучает астрономию, картографию и близлежащий океан. Он зарабатывает на жизнь своими знаниями, приобретенными за столь длительное нахождение на суше. Нёвилль предоставляет свои услуги аристократам и морякам, составляя маршруты для плавания, рисуя карты, уточняя береговые линии и изменения течения.

ᴾᵉʳˢᵒᶰᵃᶫᶦᵗʸ
В силу отсутствия знаний о людских повадках, первые лет пятьдесят Колет не разговаривал и вовсе. Спустя годы он стал вести себя чуть смелее, когда выбирался на главную площадь или проходил возле торговых лавок, внимательно вслушиваясь в человеческую речь : как говорят пожилые, как смеются дети, о чем болтают юные девушки, протискиваясь через толпу зевак. Нёвилль жил в разных городах, впитывая в себя каждое крылатое выражение, говор и философские речи окружающих его людей, и его собственная речь была лишь отражением того, что он успел услышать за все это время. По душе ему приглянулись умные фразы профессоров и ученых, которые говорили очень кратко и компетентно. Ему очень хотелось обучиться грамоте у тех людей, которых ему удавалось слышать возле академий. Их речь казалась Нёвиллету чем-то необъятным и волшебным, ни одна драгоценность, покоящаяся на дне моря, не могла превзойти по значимости этот прекрасный человеческий язык.
Спустя годы Колет стал очень сдержанным и, по сравнению с людьми на торговой улице, скупым на эмоции. Он так и не научился понимать идиомы и крылатые фразы, зато отлично знал грамоту и множество терминов, которые применялись почти в каждом переплете его учебных переплетов.


ᴮᶦᵒᵍʳᵃᵖʰʸ
Несколько столетий Нёвилль пробыл в глубинах морского дна, там, куда не достают солнечные лучи и рыбацкие сети. Род левиафанов был настолько мал, что, Колет никогда не видел никого из своих братьев и сестер. Он появился на свет уже тогда, когда его раса утратила всякое могущество, а численность сократилась настолько, что их можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Рождение еще одного левиафана было ничем иным, как чудом, но и он покинул родные воды, променяв их на ночное небо, гулкие улицы и свет, какого никогда не бывает на морском дне. У Нёвиллета не было конкретной цели, из-за которой он вышел на сушу ; им двигала лишь нескончаемая скука, в которой он пробыл триста лет.
Человеческий облик Нёвилля был сравним с мраморной статуей ; настолько он был бледен и красив, и именно благодаря внешности к Колету охотнее подходили дети, начинали разговор старики и торговцы. Он самостоятельно выучил человеческий язык и занялся науками, позволяя себе позже обосноваться в городе, как ученому-философу.

За столетие, проведённое среди людей, Нёвилль успел привыкнуть к тому, что человеческая жизнь заканчивается слишком быстро. Те, кто когда-то первыми заговорили с ним на улицах, давным-давно превратились в прах и были развеяны по ветру ; их дети успели состариться, а некоторые имена остались лишь на пожелтевших страницах его записей. Поначалу он пытался запоминать каждого, кто становился ему близок, чтил память и писал письма, оставляя их неотправленными и спрятанными в дальний ящик рабочего стола, но со временем понял, что в этом нет никакого смысла.