Но как это можно поддерживать ребенка, сбегая от него и оставляя гнить в одиночестве и накопленном за долгие месяцы чувстве вины?
Все дети здесь оказались примерно по одному и тому же сценарию. Абсолютно у каждого развилось недоверие к любому человеку. Здесь никто никому не доверял. Атмосфера была очень тревожная и нагнетающая. А финансовое положение говорило само за себя, если судить по старым обшарпанным стенам, грязным помещениям и полной антисанитарии.
Обратившись к государственным органам, ничего бы не поменялось. Им не до того. Поэтому, молча в тряпочку, Тога коротала время в этом приюте с помощью книг, коих было совсем немного.
Более того: почти все её игнорировали, опасались и боялись, кто-то питал сильную неприязнь, показывая свое отвращение прямо.
Никто не знает, что могло бы произойти, если бы Химико не взяли под опеку. В один из дней, когда Тоге уже перевалило за 13, ей объявили о покидании этого места. Радости не было предела, конечно, но и она девочка не глупая. Вполне понимала, что новая семья может ее не принять, учитывая, что ее тяга к крови и человеку, как к существу, состоящему лишь из органов и крови, никуда не делась.
Встретившись с опекунами и узнав в них пожилую пару, что приходила к детям около недели назад, у Химико все же возникло ощущение, что этот вариант не так уж и плох. По крайней мере уж лучше, чем ждать своего совершеннолетия, уйти отсюда и жить в одиночестве без понятия, что и как делать, куда двигаться. Заполнив бумаги, Тога наконец переступает порог этого злосчастного места. К черту.
С начала получается причуды у девочки действительно стала просыпаться кровожадность и садизм. Все началось с животных, затем с новорожденных детей. Маленькая убийца попала в больницу вполне заслуженно, когда ее наконец приметили собственным присутствием врачи псих больницы. Ага. «Больница». От больницы, собственно, было только название. Мало того, что ее поместили в самое отвратительное отделение, еще и в самую дальнюю комнату, так про таблетки медбратья часто забывали. Лишь приходили смотреть, не убила ли себя Химико. Некоторые доктора смотрели на нее с жалостью. Особенно когда ее только привезли туда. У нее ведь была миловидная внешность, тем более малютке было всего четырнадцать лет, когда она попала туда. Увы, они ничего не могли поделать. Пытать девочку стали с пятнадцати лет. Часто заковывали в смирительную рубашку, били сильным током, когда та брыкалась во время того как ей буквально запихивали гору безымянных таблеток в глотку от которых ей становилось только хуже. Ошейник душил. Часто морили голодом, подшучивали, швыряли в стену. Не обрабатывали кровавые раны больной, били по губам, когда та орала от злости и кидалась проклятиями в персонал. К слову, она в скором времени стала нормально себя вести. На ее руках, ногах и спине были постоянные гематомы и от своих рук и от рук липовых врачей. Она ненавидела это место. Ненавидела себя. Ненавидела всех вокруг. Перестала разговаривать с персоналом, лишь кивала или плакала. Любила сидеть в углу, спала практически везде кроме кровати. Сама начала отказываться от еды и вскоре сбросила семь килограмм, пока в нее не стали пихать насильно. Бесилась когда ее положили, что не может использовать причуду. Уже два года она сидела в этой комнате совершенно одна, не видя кроме мед братьев и директора больше никого. Она перестала поднимать голову. Тога давно хотела наложить на себя руки, правда возможности ей не давали никакой. Наверное, если бы не выпустили, она даже не смогла бы использовать способности, ведь уже забыла, как вообще работала причуда. Из активной девчонки Химико превратилась в дряхлый бледный цветок.