3. Ее лицо красиво: янтрные глаза, переливающиеся, словно мед, выразительные длинные ресницы, маленький носик, губы, от природы насыщенно малиново-алые. Волшебного цвета волосы: некогда русые, теперь они переходили из темно-синего к голубому к самым концам, закручиваясь в пышные локоны. Она выделялась из толпы, привлекала взгляд, но сама этого не замечала. Не следила за своей внешностью сверх меры, чтобы понравиться другим.
Тени, залегшие под глазами, отсутствие естественного румянца на шеках, - следствия постоянного недосыпа - едва ли затмевают натуральную красоту, но оставляют отпечаток. У нее хрупкое телосложение, усталый или даже болезненный вид - кажется ветер подует, и она плавно осядет на землю.
Вобщем это недалеко от правды. Лайла очень-очень сильно мёрзнет. Дома и по городу она ходит в многочисленных оверсайз свитерах (что полностью окутывают ее хрупкую фигурку), шарфах, вязанных шапках, кофтах и гетрах. В школе увы есть своя собственная форма, которая шьётся для каждого на заказ. Черное приталенное платье до колен и галстук по цвету факультета - синий. Но даже так Лайла нашла решение и приобрела в магазинчике поношенных вещей чрезвычайно необыкновенную темно-синюю накидку с золотыми звездами. Скорее всего эта вещь просто некогда не прижилась в гардеробе, но Лайла в нее влюбилась. Та была не сильно теплой, однако капюшон скрывал ее закрытые глаза во время сна на парах.

4. Лайла была очень тихим ребенком. Она всегда засыпала, когда ей было скучно. Ведь сны были такими интересными и нереальными...
Лайле снились звёзды, не далёкие и маленькие точки, а сияющие теплым и мягким светом. Пятиконечные, округлые, они летали вокруг нее, рассыпаясь на снопы золотых искр при касани маленьким пальчиком. Они лежали на зеркальном полу, на столах, плавали в чае вместо зефирок, лежали на блюдцах вместо пирожных.
Лайла полюбила звёзды до умопомрачения, но ей было не достаточно того эфемерного, что создаёт ее голова, она хотела узнать какие из себя настоящие звёзды. Так у пятилетней появились всевозможные плакаты: с солнечной системой, со строением звёзды по слоям, с картой созвездий, разделенных по полушариям.
Ее родители всячески направляли ее, все больше погружая в науку, всё меньше оставляя время на бесплодные мечтания. В 10 лет девочка точно знала, что пойдет учиться в Академию или лучше сказать АКАДЕМИЮ (самое престижное учебное заведение в городе).
Меж тем ей также снились сны, красочные образы, волшебные сюжеты. В это все она могла погрузиться лишь ночью, ведь днём было полным полно забот. Однако ничто не отягощало девочку, ведь родители счастливы, а она делает огромные успехи, и, кажется, превосходит сверстников не несколько голов.
Однако, все изменилось при поступлении. Ее проходной бал оказался одним из самых низких, но никто не даст ей списать это на кашу в голове от бессонной ночи, дрожащие пальцы и волнение. Этот экзамен должен был решить ее судьбу. Если бы она провалилась, то родители... Родители бы... Но нет. Она прошла. Прошла же. Ведь же можно назвать словом пройти, правда?
После того дня жизнь изменилась. Бессонная ночь, утреннее дз, пара в перемешку со сном, примерное общение с преподавателем на тему расчетов в ее последнем реферате, еще несколько пар, сон в промежутке, вечернее дз и снова бессонная ночь. Изо дня в день. ИЗО ДНЯ В ДЕНЬ. Ее самооценка на нуле, она не успевает за программой, старается, старается... но ничего не меняется. Порочный круг.
Сначала ею овладевали приступы ярости, потом нервоз: она кусала ногти и вырывала свои волосы, структура которых и так изрядно подпортилось из-за стресса. К концу первого года она перестроилась на этот бешенный режим, если это можно назвать режимом.
Проводя ночи за домашним заданием, разбором конспектов, днём Лайла засыпала в каждую свободную (и не очень) минуту. Ее грезы, некогда яркие, сделались обрывочными, расплывчатыми, какие-то люди, голоса. Впрочем, как и реальность, где девушка натыкалась на людей, сбивалась с ног. Все проносились мимо, будто видения. Она уже и не разбирала почти, где сон, а где явь.