Cегодня утром в крупнейшей русскоязычной газете Израиля "Вести" вышло интервью с недавно избранным председателем Всеизраильской ассоциации в защиту прав ЛГБТ (Агуда), адвокатом Нимродом Горнштейном.

С ним побеседовал мой хороший друг, журналист "Вестей" Игорь Молдавский. И впервые, пожалуй, можно узнать подробнее о "русских" корнях Нимрода.

"Несмотря на вполне израильское имя, Горнштейн - сын советских отказников и человек, для которого русские корни являются важной частью его идентичности. Он родился в Израиле, а русский язык ему помогли сохранить бабушки, одну из которых он даже водил на концерт Филиппа Киркорова (!), - и курс на кафедре иностранных языков в Тель-Авивском университете. А в качестве практикующего адвоката Горнштейн вплотную занимается двумя основными темами - помощью пережившим Холокост и пострадавшим от так называемых "русских афер".

- Нимрод, привет. Будем говорить по-русски?

- Я, конечно, говорю по-русски и даже смогу прочитать это интервью, но давай общаться на иврите, ладно? Когда я говорю по-русски, надо мной все смеются - сильный акцент, что тут поделаешь. Я же все-таки даже не полуторное поколение, родился в Израиле.

- Выясняется, что ты родился в семье отказников?

- Да, это так. Мои родители познакомились в Фергане, их семьи перебрались туда из Украины и Белоруссии во время войны. С другой стороны, на четверть я бухарский еврей. Родители познакомились там, отец служил в армии, мама училась. После свадьбы они решили репатриироваться. Это был 1977 год. Оформили документы, подали заявления - и выяснилось, что отец получил разрешение на выезд, а мама получила отказ.

- Удивительное дело, казалось бы: отец военнослужащий, и именно с ним Советский Союз был готов расстаться?

- Может быть, это было связано с тем, что мама изучала химию, писала в то время диссертацию. Так или иначе, родители решили разделиться и отправить отца "на разведку" - подготовить почву. Решение было непростым, они все-таки были молодоженами, и расставание, по их рассказам, было очень трогательным. А совсем скоро после отъезда отца выяснилось, что мама беременна.

- Вот так поворот!

- Погоди, это еще не все. Когда на маминой работе узнали, что она хочет уехать, ее быстренько уволили. А потом родилась моя старшая сестра. Представь себе ситуацию: молодая женщина с младенцем, одна, без работы, отец в это время живет в Израиле, в Маалоте, и вернуться, естественно, не может.

- Сколько времени мама была невыездной?

- Три года! В семейном альбоме даже есть фотография, где она стоит с младенцем на руках и плакатом, мол, Let my people go.

- Давай в этом месте сделаем резкий переход - и ты расскажешь, как хороший еврейский мальчик из интеллигентной семьи приходит к родителям и говорит: "Мама, папа, я - гей".

- Понимаешь, я, конечно, не социолог, но вижу, что у некоторых выходцев из СССР есть определенные схожие черты. Например, страх перед властями. Стараться не создавать проблем, не вылезать, не устраивать беспорядки. А я по характеру очень прямолинейный, всегда высказываю свое мнение. Так произошло и выходом из шкафа, в 15 лет. Сначала открылся друзьям, потом маме, она рассказала отцу. С сестрой поговорил я сам.

- Что сказали родители?

- Пытались совместными усилиями донести до меня мысль: "Тебе будет очень трудно". Это очень по-русски, как мне кажется. Потом они развили тему: "Ты не найдешь работу. А что будет в армии?"

- То есть им понадобилось время, чтобы принять тебя окончательно?

- Думаю, что несколько лет. Окончательно они поняли, что я в порядке, уже когда я начал армейскую службу, в артиллерии. А потом поступил в университет, стал адвокатом - и они поняли, что все хорошо, что жизнь продолжается.

полностью интервью с Нимродом Горнштейном читайте на сайте "Вестей"