Полгода они называли то, что происходило между ними «помощью». Никто из оставшихся в живых не знал тело Сириуса лучше Римуса. В свою очередь, Римусу не нужно было раскрывать душу перед новым человеком.
Они дышали, были горячи и холодны, видели во снах мертвых людей и молчали об этом. Однажды Римус пришел ночевать в комнату, которую снимал, и, не найдя ни зубной щетки, ни нижнего белья, вернулся на Гриммо. И вечером следующего дня и после него.

С ужина осталась картошка с беконом, Римус бросил ее на сковороду, поставил кофеварку на плиту, разбил к скворчащей картошке четыре яйца. Поморщился от резких запахов.

На кухню вперевалочку зашел Сириус, сгреб со стола бутылки из-под пива, взмахом палочки отправил их в мусорный пакет. Принял у Римуса стакан с водой, со стоном отпил.

— Отлично, — кисло сказал он.
— Успеваешь поесть? — Римус махнул в сторону плиты. Кофеварка зашипела, из носика побежала коричневая жидкость. Римус быстро повернул ручку газовой плиты.
— Не-а.

Сириус чмокнул его в щеку. Как будто они были обычной парой. От него пахло перегаром, сигаретами, чернилами, машинным маслом и слезами. Римус тряхнул головой. Нечестно использовать свою повышенную чувствительность, и лезть, куда не просили.

— Тогда я положу с собой, — сказал Римус, — Удачи на работе сегодня.

Сириус кивнул своему отражению в настольном зеркале, он маскировал синяки под глазами и причесывался. Повернулся на свет, поцокал языком и трансгрессировал. Перед этим успел четким движением выхватить из рук Римуса сверток с едой.

***

У Сириуса глаза блестели от виски. Он поднял голову от альбома со школьными фото, Римус узнал Лили и себя с значками старост. Сириус сел сверху, утянул в кусачий поцелуй. Он беспорядочно водил руками по телу, сбивался с ритма, захлебывался. 

Тогда Римус прервал поцелуй. Он взъерошил ему волосы, начал гладить по спине, не снимая шелковую рубашку. Он не стал переходить на поясницу, вернулся к затылку и волосам. Сириус всхлипнул. Римус обнял его, стараясь быть больше, закрыть длинными руками и спиной от всех проблем.

— Мы можем сегодня...
— Что? — Римус чмокнул его в мокрую и соленую щеку.
— Ничего больше не делать?
— О. Конечно, — Римус сам готов был вот-вот разрыдаться.

Он прижимал Сириуса, повторял, что он любит, что все будет, что тоска и боль пройдут. Не навсегда, то, что произошло с Сириусом и Римусом оставило отпечаток. Будут и счастливые периоды. Когда Сириус задремал, он бережно перетащил его на кровать, подоткнул одеяло и сам провалился в сон.

art by Olga Snow

#Хейрино@QueerWizard #зарисовки@QueerWizard