Часть II

Это был восхитительный день. Ма‌рлин проводила нового друга по музею они бегали наперегонки, спорили, кто дальше плюнет, пытались выкрутить гайки из экспонатов. Марлин периодически осматривалась: нет ли поблизости знакомого, который мог бы ее раскрыть. Глупо и странно, но ей нравилось так играть. Похоже на катание на качелях: страшно, голова кружится от свободы, тело невесомое.

— Внимание! Потерялся мальчик шести лет. Невысокого роста, светлые волосы, оранжевая футболка с надписью «оранжевое настроение». Айван Джеймс, мама ждет тебя у главного входа.

До падения в лужу футболка действительно была оранжевая, сейчас — грязно серая. Айван озирался по сторонам.

— Мы должны тебя спрятать.

Она схватила его за руку и потащила за Ариадну. Реплику паровоза 1830 года.

— Мама же меня ищет.

Пробираясь через дым, Марлин закашлялась:

— Мы не знаем точно, что это твоя мама. Мало ли какая женщина пришла к ним и сказала.


Она спрятала их между стеной и Ариадной, и судорожно пыталась найти новую игру. Вот камушки, вот ветка, можно начертить решетку и поиграть в крестики-нолики. Даже в семь лет ей было понятно, что как только Айван вернется к родителям, веселью придет конец, а еще вскроется ее обман. А ей не хотелось. Марлин разломала ветку, протянула ему. Они могут просто подраться, это тоже весело.

Он зажал между пальцами ветку, Марлин легонько ударила ее своей. У Айвана задрожали губы и сморщился носик:

— Я хочу к маме.
— Черт с тобой.

Марлин постыдно сбежала в самом конце. Даже не смогла попрощаться толком.

Вечером Марлин написала в дневнике: «Кажется, у меня мальчишеский голос». В средней школе, когда тело начало меняться, в ее уже новом дневнике появилось: «не хочу быть ни мальчиком, ни девочкой».

***

Прищуренный взгляд. Перед ним Марлин готова была раздеться, встать на колени прямо здесь, на полу женского туалета.

— Застегни мне лифчик.
— Что? — надеялась, что ее голос прозвучал не слишком испугано.
— Расстегнулся, проще, если бы кто-то другой это сделал.

Кас повернулась спиной и задрала майку. Марлин протянула трясущиеся руки вперед. Постаралась не принимать хмыканье Кас на свой счет. Если представить, что это сон, то все было не так уж плохо. Каждое касание к оголенной коже запретное, Марлин не должна о таком думать. К слову она вообще в женском туалете чужая, импостер.

— Как тебе выступление?
— Сириуса?
— Да.

Наконец, лифчик был побежден. Марлин медленно отступила к стене.

— Клоунада и фричество.
— Знаешь, что я подумала, когда впервые увидела тебя?

Кас поправила майку, накинула фиолетовую куртку с зелеными вставками на рукавах.

— Какой красивый.
— Кто?
— Я подумала ты парень, а потом вспомнила, что не бывает таких красивых.
— Ты это к чему?

Она хмыкнула и щелкнула Марлин по носу:

— Разреши себе быть собой, солнце.

#зарисовки@QueerWizard
#Хейрино@QueerWizard