Но об этом, конечно же, политики думают в последнюю очередь.
В начале года британские парламентарии сами проголосовали против такой меры, но в июне премьер-министр Кир Стармер изменил позицию и назвал ограничение доступа к Snapchat, Instagram, X и TikTok правильным решением. Он сослался на некий опрос, согласно которому 85% родителей считают, что вред от соцсетей для подростков перевешивает пользу.
Уверены, что успех сериала «Переходный возраст» про хорошего английского мальчика, попавшего в интернете под влияние маносферы, не прошел для Стармера незамеченным.
Аргументы сторонников запрета следующие: алгоритмы рекомендаций в соцсетях неоднократно обвиняли в том, что они затягивают подростков в спираль тревожности, сравнения себя с другими и предлагают селфхарм-контент. В Британии были резонансные случаи, когда родители подростков, погибших в результате травли или суицида, прямо связывали трагедию с тем, что показывали алгоритмы их детям.
Но у этой меры есть и серьезная цена. Для многих ЛГБТК-подростков соцсети до сих пор остаются единственным окном в мир, где можно разобраться в себе, найти своих и убедиться, что с тобой всё в порядке — особенно, если дома и в школе эту валидацию ты получить не можешь. Да просто узнать, что ты нормальный, и что твои проблемы важны, но не являются концом света.
«Для некоторых уязвимых молодых людей, которые полагаются на онлайн-пространство в поиске идентичности и сообщества, последствия от потери этого доступа могут быть разрушительными для психики», — говорит изданию HuffPost UK семейный психотерапевт Фиона Яссин, клинический директор The Wave Clinic.
На инициативу отреагировал даже Павел Дуров, заявив, что запрет делает детей более незащищенными: они массово начнут пользоваться VPN и вместе с обходом блокировки получат доступ к контенту куда менее модерируемому, чем тот, от которого их пытаются оградить.
Правда, самому Телеграму регулярно прилетает от разных государств, так что Дуров здесь, скорее, заинтересованное лицо. Но зерно здравого смысла в его словах есть.
Критики запрета видят в нем и еще одну фундаментальную проблему — перекладывание ответственности. Платформы сами годами выстраивали токсичную среду в социальных сетях. Алгоритмы, рекламные модели и системы рекомендаций были устроены так, чтобы удерживать внимание любой ценой, в том числе ценой психического здоровья пользователей.
А расплачиваться за это предлагают самим подросткам — то есть стороне, у которой меньше всего возможностей на это повлиять. Они наиболее уязвимы, но ведь не единственные, чья психика страдает от соцсетей. Как насчет того, чтобы начать серьезный разговор с самими платформами?
При этом опыт показывает, что подобные запреты часто не работают так, как задумано. Австралия ввела похожий закон в декабре 2025 года — и уже через пару месяцев 60–70% подростков младше 16 лет сохраняли активные аккаунты в соцсетях.
Закон соблюдал в среднем один пользователь из четырех. Исследователи из Гарварда и Национального бюро экономических исследований США объясняют это так: у подростков нет стимула подчиняться правилу, за нарушение которого никого не наказывают, а за соблюдение — не поощряют.
Самих подростков, конечно же, никто не спрашивает: 71% подростков младше 16 лет говорят, что их мнение в этом вопросе игнорируют. Так что пока эта мера выглядит скорее как попытка набрать политические очки, и имеет мало общего с желанием действительно сделать жизнь подростков лучше и безопаснее.
Поправки по запрету в Великобритании могут вступить в силу уже весной 2027 года.
