Наши "верхи" продолжают утверждать об отсутствии (?!) необходимости в новой волне мобилизации на СВО, хотя реальные действия отечественной властной вертикали указывают на иное.

Как отмечают коллеги, государство фактически перешло к системе тотального скрытого призыва, где чиновники превращены в штатных рекрутеров МО РФ.
 
Ярким примером этой перестройки называют администрацию Тугулымского муниципального округа Свердловской области, где созданная под председательством местных руководителей рабочая группа по содействию набору на военную службу по контракту была узаконена постановлением №495 от 29 июля 2025 года.
 
В состав подобных структур по всей стране в обязательном порядке вводятся представители гражданских госучреждений, чьей основной обязанностью стало не просто информационное взаимодействие, а физический поиск кандидатов на службу в ВС РФ.

Подобный маневр позволяет Кремлю сохранять внешнюю декорацию «добровольности» комплектования армии, одновременно спуская местным властям жесткие количественные планы, невыполнение которых грозит им всяческими карами.

Безапеляционные требования руководства нашего государства, нацеленные на преодоление масштабного дефицита живой силы на передовой, вынуждают региональные власти переводить вербовочный процесс на коммерческие рельсы, задействуя систему прямого материального вознаграждения для посредников и сотрудников военкоматов за каждую сданную «голову».
 
Так, в Самарской области была официально установлена выплата в размере 100 тысяч рублей физическим или должностным лицам за привлечение одного кандидата, заключившего контракт, а в Челябинской области эта сумма составила 50 тысяч рублей.

Сдельная оплата труда проникла внутрь самого оборонного ведомства: в Калининградской области сотрудникам военных комиссариатов ввели ежемесячную премию в 14 тысяч рублей при выполнении плана не менее чем на 80%, и 25 тысяч рублей — при достижении 100% показателей по "отлову" новобранцев.
 
Одновременно с этим государственные и частные коммерческие предприятия в регионах были принудительно превращены в дополнительные пункты рекрутирования.

На руководство организаций спускаются обязательства по обеспечению набора в объеме от 5% до 10% от всей штатной численности, в результате чего рядовых сотрудников ставят перед жестким выбором — подписание контракта с МО РФ либо увольнение с последующим сливом личных данных в базы единого электронного учета воинской обязанности для дальнейшего принудительного призыва.
 
Пытаясь охватить аудиторию, которая изначально не искала возможностей поступления на службу, профильные ведомства начали агрессивно встраивать военный рекрутинг в гражданскую инфраструктуру рынка труда посредством коммерческих сервисов поиска работы, включая Avito и HeadHunter, а также государственные цифровые платформы.

Военная служба на этих площадках маскируется под стандартные вакансии водителей, охранников, операторов или технических специалистов, и лишь на этапе собеседования соискатель узнает об обязательном условии заключения контракта с Минобороны.

Еще власти пытаются расширить призывной ресурс за счет привлечения полностью непригодных к военной службе людей с категорией «Д», в том числе психически нездоровых, якобы для выполнения тыловых армейских обязанностей.
 
Параллельно с этими источниками пополнения ВС РФ "в деле" остаются места лишения свободы, откуда ежемесячно изымаются тысячи заключенных и подследственных в обмен на приостановку дел по статье 78.1 УК РФ.

Государство сознательно освобождает от наказания фигурантов тяжких уголовных статей, несмотря на подрыв внутреннего правопорядка и гарантию неизбежного взрыва насилия в обществе после их возвращения с фронта.
 
Ради выполнения жестких планов Кремля власти субъектов РФ были вынуждены взвинтить единовременные выплаты новобранцам до астрономических, экономически необоснованных сумм — до 4,1 миллиона рублей в ХМАО-Югре и Дагестане, и до 4 миллионов рублей в Самарской области — фактически выжигая местные бюджеты за счет полного сворачивания социальных, образовательных и инфраструктурных программ развития самих регионов.