Я в процессе чтения одной саги, с говорящим названием вынесенным в заголовок этого текста.
И в самом начале, раскрывается до больного простой сюжет:
девушка из арабской семьи продают замуж за человека не плохого, но абсолютно равнодушного у ней. У них понятная сделка: дети, быт, забота друг о друге в определениях рамках достаточных обоим.
Признаться честно, после развода в прошлом году, я подумала, что звучит эта схема не плохо.
Я не о продаже в буквальном смысле, а о некой сделке между двумя людьми, где оба выполняют свою часть - предельно честно, возможно и не публично, но признав: мне от тебя нужна опека и возможность иметь детей, тебе от меня нужны наследники и определенный уровень свободы без смысловой нагрузки.
Этот путь, до сегодняшнего дня, мне казался довольно таки удобным. Никаких больше внезапных ударов под дых.
Я правда не пожелаю развода никому. Это было самое болезненное событие в моей жизни (кроме катетера перед операцией - девочки поймут).
И несмотря на то, что я неплохо справилась, я понимаю что я очень боюсь новых отношений.
Я не знаю любил ли ты, мой читатель, настолько что, когда твоему любимому человеку было плохо - ты хотел бы забрать хотя бы часть его боли, чтобы ему стало полегче.
Доверял ли ты настолько, чтобы не ждать подвоха или того, что зайдешь в пустую квартиру после слов «я уже выбрал один раз и мне этого достаточно».
Мне правда страшно снова верить этим глазам напротив. И именно поэтому я сторонюсь какой-то близости и не даю никаких обещаний.
Но знаете, сегодня я весь вечер наблюдала за двумя родными мне семьями.
И поняла, что страшнее всего - это не увидеть пустую квартиру без него, а не увидеть этих шумных разговоров, когда отец говорит сыну что гордится им, а мама улыбается когда наблюдает за тем, как ее сын рассуждает.
Пусть мы будем ругаться из-за того, что лед снова не успел застыть и что слишком медленно режется салат, но нам будет дело до того, чтобы съесть этот салат вместе.
И, мне кажется, что от того мне и страшно. Я просто знаю что такое любовь. Я видела ее всю жизнь. Я сама чувствовала ее.
И уже не так страшно снова потерять, как страшнее не обрести.