#зарисовка ⤵︎

Здравствуйте, я с зарисовкой по Пущлаям. Это проба по пера, поэтому простите, если что не так🙏🙏🙏

— Николай Павлович, на площади собрались бунтовщики. Требуют Константина и конституцию

Эта была чуть ли не первая фраза, котороя встретила нового императора. Обидно. Николай же хотел по-хорошему. Хотел мирно подружиться с народом, быть с ним единым. Хотел, чтобы его приняли. Но, видимо, народ сам не хочет спокойствия для себя. Что ж, хорошо.
Николай проводит свою жену в безопасное место, после чего говорит Бенкендорфу

— Остановить восстание. Любой ценой. Хоть перебейте их всех. Но заговорщиков арестуйте и отправьте в тюрьму.

Холодно и решительно говорит Романов. Он далеко не наивный человек. Если бьют его, то бить будет и он. Они ведь сами выбрали этот путь. Проходит несколько часов. Бенкендорф приходит к Николаю. В глазах безразличие. Безразличие к жизням тех, кого не стало. Это ведь его работа.

— Бунт подавлен, заговорщики арестованы. Что прикажете дальше?

— Отправьте Мари в покои и следите за ее безопасностью. Я же пойду к ним. Надо же поговорить с ними

Вежливо улыбаясь говорит Николай. И в этой улыбке вся опасность. В этой улыбке скрываются все самые потаённые и жестокие мысли. И они будут реализованы.





Холодные оковы. Сырые стены и крепкая решётка. Именно такой была камера у Пущина. Сейчас тот лежал без сознания. На затылке была засохшая кровь. Кто-то, видимо, очень сильно огрел юношу. Николай же стоял и наблюдал за этой картиной. Кивнув что-то охране, та открыла камеру и впустила императора. Тот же прошел к бунтовщику, присел и аккуратно провел по волосам, ведя рукой к подбородку и грубо беря его, кладя другую руку пол туловище Вани и поднимая его. Вообще не приходит в чувства. Ну хорошо, пускай спит. Коля все равно зайдет к нему после. Ведь сейчас он — зимнее солнце, которое так необходимо Ване, и которое будет появляться перед ним все реже и реже



На следующий день Николай вновь зашел к Пущину. Он уже не спал. Сидел, прижимаясь к стене и смотрел куда-то. Увидев императора тот напрягся, но даже не встал. Пытался показать, что не боится. Но тело выдавало его. А Романова лишь забавляла эта реакция. Загнан в угол, но все равно царапается. Император подходит ближе к бунтовщику, но не присаживается рядом с ним. Показывает, что тот выше по власти.

— Боитесь меня?

— Нет.

Кратко отвечает Пущин. А Николай смеётся. Что ж, краткость сестра таланта, верно?

— Иван Иванович, кто еще участвовал в бунте? Помимо пойманных..

— И убитых

Перебивает Ваня. Он знает. Знает, что там погибли люди. Коля же пропускает этот удар. Хмурится, но после протягивает руку

— Это были необходимые меры. Вставайте же, Иван Иванович. Пойдем в более уединённое место

Пущин прожигает взглядом императора, но руку подаёт. Встает, благодаря ей, и ожидает чего-то от Романова. Тот же, улыбаясь, приказывает охране снять с бунтовщика оковы, приобнимает его одной рукой за плечо и ведет. Прямиком в покои. Зайдя в них, Романов запирает двери и отходит к столу, где стояли бокалы и шампанское.

— Пьете?

— Нет

— Что же, а я выпью, если вы не протестуете

Ваня лишь разводит руками. Как он может быть против? Воля императора, как никак. Иронично, однако. Коля же кивает на этот жест и наливает в бокал вино, после чего выпивает и поправляет волосы. А после подходит к Ване. Неприлично близко. От такого небольшого расстояния бунтовщик напрягается. Что же задумал император?

— Иван Иванович, кто еще участвовал в бунте?

— Вы же знаете, что я ничего не скажу

И он был прав. Николай знал что тот не раскроется. Поэтому теперь шел план Б.
Пожимая плечами, Романов неожиданно хватает юношу за руку и кидает на кровать. Не успевает Пущин понять, что происходит, как чувствует болезненный укус на шее. Громкий крик проносится по покоям, но быстро замолкает из-за поцелуя от Романова. Противный, больной поцелуй, в котором император успевает кусать бунтовщика. Слезы выступают на глазах. Страшно, но что он может сделать против? Руки прижаты к постели. А Николай словно чует этот страх.