🐨: Юн – почему он настолько особенный для меня? Меня часто просят это объяснить, но мне сложно подобрать слова, потому что я слишком сильно люблю его творчество. Я даже использовал одну из его картин для обложки собственного альбома. Его работы, его жизненный путь, характер, то, каким он был художником, отцом и просто человеком, – всё это делает его для меня своего рода учителем.

Один мой друг очень любил и высоко ценил его творчество и постоянно говорил мне: "Ты обязательно должен сходить на его выставку". У Юна проходила большая ретроспектива в корейском MMCA – Национальном музее современного искусства, – но я её пропустил, потому что тогда ещё почти ничего о нём не знал.

Позже я услышал, что в рамках Венецианской биеннале проходит отдельная выставка его работ. И я буквально полетел в Венецию только ради неё – даже не ради самой биеннале. Экспозицию разместили в старинном ателье итальянского художника в Палаццо Фортуни. Это было летом 2019 года. Увиденное меня по-настоящему потрясло: казалось, будто всё здание изначально было создано именно для картин Юна. Когда я только вошёл, навстречу мне к выходу шла молодая девушка и плакала. Я тогда подумал: "Почему она плачет?" Но стоило мне самому оказаться внутри, как всё стало понятно. Я не заплакал, но пережил нечто возвышенное. Именно с этого момента началось моё настоящее восхищение корейскими художниками.

Когда я думаю о корейских модернистах, творивших в период после Корейской войны, мне сложно даже представить, через что им пришлось пройти, и временами мне становится стыдно за самого себя. Мне не приходится переживать о том, смогу ли я просто дожить до завтра. А тогда Корея была одной из беднейших стран мира. Сначала страна пережила японское господство и колонизацию, затем Корейскую войну, после которой оказалась разделена надвое, как многие знают. Юн прошёл через всё это. Но свою злость он не выплёскивал ни на общество, ни на семью – вместо этого он переносил её на холст, превращая в нечто прекрасное. В его картинах я чувствую ярость, но вместе с ней удивительным образом ощущаю и благородство.

Особенно это заметно в ранних работах. Он мог снова и снова проходиться кистью по одному месту, потому что внутри было слишком много гнева и печали. Мне кажется, он просто не знал, как иначе справиться с этими чувствами. Но когда узнаёшь его историю, начинаешь замечать целые рассказы буквально в каждом мазке. Иногда кажется, будто сама картина плачет. Есть это "бонджим" – растекание краски. Его живопись может напоминать западное искусство, но одновременно в ней чувствуется что-то от каллиграфии. Она абстрактна, однако в ней можно разглядеть очертания горы или даже надгробного камня. Для меня эти работы одновременно очень личные и в то же время универсальные.