Игромания в России имеет свою собственную специфику, весьма уникальную в нынешних ситуациях.
Во-первых, российская игромания имеет единую вертикаль, где на верхушку взобрался таджикский иммигрант Умар Лутфуллоев-Кремлев. Этот человек, которому по факту передан контроль за гемблингом в России, уже профинансировал свадьбу для сына Трампа, чем оказалось обоим (и сыну, и папе) медвежью услугу. Но это важный момент: Лутфуллоев-Кремлев активно тратит деньги от гемблинга на "геополитическое продвижение". Результат здесь значения не имеет, здесь важнее то, что в глазах Кремля это легализует такой ход вещей с игровой индустрией.
Во-вторых, как следствие, Минфин России не понимает, как можно подступить к кормушке в 3 трлн рублей ежегодно, которая находится под контролем мира ставок в России (не первая попытка, кстати). Это не на курицу налог вводить, здесь особо активных чиновников могут и вырезать физически, вместе с семьями. Например, какие-то "украинские диверсанты". Когда на кону такие деньги, всяко случится может. К кассам игрового мира не подпускают даже министров.
В-третьих, игромания в России имеет антирегиональный экономический эффект. Основная масса игроков - это жители депрессивных регионов, которые проигрывают в прямом смысле последнее ради призрачной надежды разбогатеть. Деньги потом расходятся куда угодно, но не по регионам: на них проводятся дорогие мероприятия в арабских странах, на них делает свой пиар Лутфуллоев-Кремлев, на них арендуются острова для сына Трампа и т.д. В итоге игромания приводит к более стремительной деградации регионов, превращаясь в отдельный вид территориальной угрозы.
В-четвертых, игромания и армия прямо и неразрывно связаны сложной системой узлов и сплетений. Игроманы, попадая в огромные долги, вполне могут подписать контракт. Уже в зоне боевых действий отцы-командиры вполне могут истребовать контроль за банковскими картами зависимых бойцов со вполне рационально звучащей формулировкой: игроман может стать предателем, поэтому нельзя позволять им играть свободно (среди завербованных диверсантов игроманов не меньше, чем среди наркоманов). Но распространение практики под такой формулировкой выходит очень далеко за эти рамки: контролировать карточки подотчетных бойцов крайне выгодно финансово. Лудомания превращается в правильно звучащий аргумент для самого широкого применения на практике.
В то же время игромания в России остается буквально последним очагом неконтролируемого полупреступного бизнеса, которому не противодействует само государство. Наркотики, оружие, коррупция - все это здорово, но несет риски, которых сфера игромании пока не несет никак. Хотя, по моему скромному мнению, игромания является полноценной злокачественной онкологией больного российского общества, и отсутствие иммунитета на это явление рано или поздно одарит нас результатами, которые вряд ли кого обрадуют.