Про крайнюю необязательность и невнимательность к времени я даже не говорю, к этому я в целом был готов. Сам я быстро привык, что если хочешь увидеть армянского знакомого в 11:00 утра, то назначай встречу в 10:30, это сильно увеличит шанс, что он придет к 11:00. Но было очень неприятно, когда скажем встреча была с участием какого-нибудь иностранного дипломата, а армянский человек опаздывал и обьяснял это дорожными пробками. Мысль выехать чуть раньше, зная что в городе пробки в голову обычно не приходит. Видя, как иностранный дипломат посматривает на часы (хотя я всячески пытался его отвлечь), я понимал, что рекомендуя ему моего знакомого армянского бизнесмена или общественного деятеля неспособного вовремя явиться на встречу, я подрываю мой собственный авторитет перед дипломатом.

Даже в элементарных вещах нерешительность многих моих армянских знакомых. Очень трудно было согласовать вещи куда более простые, чем выступления в Страсбурге или Вашингтоне. Например, можно было долго обсуждать и договариваться о совместной поездке по Армении с треками в горах Сюника, или например за границу. Люди эмоционально соглашались, радовались, мы назначали примерный день и час и... вдруг выяснялось, что у очередного человека "заболела бабушка", "прорвало водопроводную трубу дома", "опаздываю с работы" и еще тридцать три причины. При этом, выяснялось это в день выезда, то есть я уже на коротком старте, а человек и думать забыл о договоренностях. Нередко они даже забывали написать или позвонить, что планы изменились и они не смогут присоединиться.

До абсурда доходило порой, можете конечно улыбнуться, но из десятков суровых армянских мужиков, возмущенных тем, что я критиковал допустим частые отключения воды в Ереване или политику правительства и грозивших меня поймать и избить... как вы думаете, сколько из них реально явились на место "дуэли"? Ни один. Ноль. Позже я уже ради смеха и троллинга, сидя в квартире в Париже соглашался встретиться с ними в Ереване и выяснить отношения и даже не сомневался, что они не придут. И не приходили. И я не приходил, ибо из Парижа далековато идти. Могу уже ставки делать, как в казино, что не придут и никогда не ошибался. Ибо покричать и пообещать это одно, а взять на себя ответственность и риски - другое.

И вот теперь вернемся к Гандзасару и иностранным дипломатам, которым Хикмет Гаджиев рассказывает о зверствах армянских сепаратистов в Карабахе. Мне написали несколько армянских активных людей, что Александр, вы посмотрите что творится, это же возмутительно, давайте что-то делать. А я то знаю, что у армян это не более, чем сиюминутный эмоциональный порыв и ровно через 72 часа от силы они об этом забудут и проглотят очередное унижение. То есть я могу взяться за дело, начать организовывать, согласовывать, тратить время, силы и деньги. Но в тот момент, когда наступит время действовать - они "сольются" с гарантией в 99% и я останусь один на один с темой Гандзасара, или любой другой.

Один мой добрый армянский знакомый, интеллектуал и писатель, который благополучно перебрался в Штаты как-то мне сказал еще в начале моего ереванского периода жизни:

"-Саш, тебе будет с нашими тяжело. Как бы тебе обьяснить? Чтобы понять наше отношение к делам и работе постарайся представить, что тебе очень нравится красивая женщина, ты ее добиваешься, носишь ей цветы, поешь песни под её окном. Потом ты добиваешься ее души и тела, обещаешь жениться. А потом лежишь в постели после секса и понимаешь, что накопившаяся энергия из тебя вышла, и в целом и жениться необязательно. Да, договаривались, да обещал и сейчас уважаю, просто энергии и желания больше нет.

Пойми, Саша джан, что нам, армянам внешняя оболочка и произведенное на окружающих впечатление важнее реального действия. Нам селфи за столом и с бокалами вина важнее любых обязательств. Постарайся это понять, если сможешь".

На что я ему ответил, что такой подход к жизни полностью обьясняет положение в котором оказалась Армения и он ответил - вне всяких сомнений и это доя него, как армянина, огромная боль и трагедия всей жизни.