Иван сидел на краю кровати, пальцы его дрожали, обхватывая гриф гитары. Струны звенели, как нервные окончания, а в комнате витал запах табака и чего-то горького, химического. Гитара, его верная спутница, казалась живой — её корпус блестел под тусклым светом лампы, словно кожа под каплями пота. Он прижал её к себе, чувствуя, как дерево отдаёт тепло, будто отвечая на его прикосновения. Никотин кружил голову, антидепрессанты размывали границы реальности, и Иван уже не понимал, где заканчивается он и начинается она. Его пальцы скользили по струнам, извлекая звуки, которые были больше, чем музыка — это был крик, стон, признание. Гитара отвечала ему вибрацией, дрожью, которая проникала в самое нутро. Они были одним целым, сливались в порыве, где не было места ничему, кроме этой жаркой, безумной связи. Иван закрыл глаза, и мир исчез, оставив только их двоих в этом бесконечном танце страсти и отчаяния.