В одном из слоёв книжки "Одиночества нет, ждите" Кати Крыловой речь идет о том, от чего мы сегодняшние почти безвозвратно отдалились — от понимания живой природы, содержания и характера леса. Катя упоминает старт-причину этого: модернизация деревни. Коллективизация и раскулачивание забрали не только корову в колхоз и мешок зерна из амбара (если все это было), но и постепенно отдалили и отвернули вчерашних крестьян от живой природы (земли, если хотите). Следующее поколение, и следующее. А дальше прошло 100 лет. Привет. Наша древняя крестьянская потребность в своём наделе, ценность своего куска земли сейчас предстает в форме покупки недвижимости (зато своя). А вот с лесом плохи дела. И если бабушки-дедушки не успели нам передать/рассказать (и то, если сами знали), как себя вести в общении с лесной, степной, горной природой вашей местности, то остается идти за такими знаниями на курсы спортивного ориентирования, выживания в дикой природе, поисково-спасательные отряды. У автора этим знанием обладала мама. А вы говорите: при чем тут раскулачивание?

Книжку, кстати, очень рекомендую.

Лес не обновляет свою методичку, продолжая преподавать одни и те же уроки выживания. Отправившись в поход, я могу не вернуться, если разрядится телефон или подведет геолокация. <...> Если быть слишком городским, достаточно беспечным, старым или пьяным, в русском лесу всё еще можно пережить смерть, и метафорическую, и реальную, и, если повезет, катарсис.

Когда-то именно бескрайние леса учили великороссов наблюдать, терпеть и лавировать — между Самсоном-сеногноем, что в июле дождем сено гноит, мартовской Авдотьей-подмочи порог, апрельским Федулом-ветренником. Воспитанные лесной стихией люди умели смотреть по сторонам и уклоняться от лиха, почуяв его дыхание на шее [11]. Модернизация деревни отодвинула дикую природу за границы колхозного поля. Пейзаж за палисадником стал неопасным и несвободным.



Национально-романтический шишкинский пейзаж с его палехской декоративностью давно слился с материальной культурой стариковского быта — перебрался на конфетные фантики, кухонные клеенки, вышивки крестиком, настенные коврики с бахромой, интерьерные картины из-под моста. Русская природа в виде палаточно-пасторального туризма или ничейного довеска к шести соткам остается легкодоступной, совсем не экзотичной любовницей с крестьянским профилем, к такой привязываешься не от восторга, а между делом, в отсутствие вариантов получше. Для нее не надевают лучший костюм и не чистят ботинки. В лес идут будто в «Пятёрочку» — на ногах шлепки, на телефоне — одно деление. При случае такую природу легко променять на живописную тосканскую или альпийскую — что тут думать? А потом оказывается, что русский лес невозможно забыть.