Вы решили заскочить в бар перед работой, но он был закрыт. В расстройстве, вы толкнули дверь - там же такие чудесные вафли! - и она поддалась. Немного поразмыслив, вы вошли в нее, и через секунду темноты коридора увидели сначала Алекса, а рядом с ним и чрезвычайно не похожую на него особу, с которой он сейчас разговаривал. Подумав еще секунду, вы решили, что не так уж и хотите сегодня вафли, развернулись и ушли, но эта девушка засела у вас в голове.

Виктория Гейден всегда одета в нечто наполовину бомжатское, наполовину военное, что весьма логично в ее-то мире. Почти всегда она в широких военных штанах, которые широки даже для ее больших бедер. Привычна на ней и необъятных видов толстовка: серого цвета, будто ее изваляли в пыли, и не раз. Еще большей зловещности ей придавал платок с черепами - даже будь он в цветочек, все равно создавалось бы ощущение, что они плотоядные. Девушка была опоясана тяжелым армейским ремнем, и металлическая потертая бляшка поблескивала при ярком свете. Несмотря на величие своей груди, переходившее из третьего размера в четвертое, - неопытный глаз решил бы, что там все 6, - в первую очередь бросаются все же глаза. Злые, уставшие, постоянно сверкающие яростным разочарованием в мире и конкретно в собеседнике, если таковой для нее находился. Возраста она была несолидного, всего-то двадцать три года с хвостиком, но покой находила только в общении со старшими людьми. Несмотря на то, что казалось, что она сплошной комочек ярости и злобы, походка у нее казалось легкой, будто бы она танцовщица, точно знающая, когда и куда она поставит ногу на этой сцене. Ее громкий голос разносился достаточно далеко, и будь он ниже, то, возможно, сотрясал бы землю, но она говорила хоть и громко, но все же по-девичьи тонко.