А ещё сегодня вышел материал, в который я вложила очень много своей уязвимости.

Пси­хо­те­ра­пия в усло­ви­ях внеш­не­го ха­о­са ста­ла моим яко­рем — ме­стом, где мои пе­ре­жи­ва­ния все еще име­ют до­ста­точ­ное зна­че­ние, что­бы по­свя­тить им час вдум­чи­во­го раз­го­во­ра. И кни­ги, ка­жет­ся, тоже про­дол­жа­ют иметь до­ста­точ­ную цен­ность, что­бы пи­сать их, чи­тать их и об­суж­дать их.
Пи­са­тель­ство в этом смыс­ле тоже мой якорь, про­сто немно­го дру­го­го рода: мой текст про­дол­жа­ет жизнь в серд­це чи­та­те­ля, даже ко­гда я сама чув­ствую себя бес­силь­ной и пу­стой. Вы­хо­дит, что один из са­мых слож­ных для меня во­про­сов в те­ра­пии и в пись­ме сов­па­да­ет: а что я во­об­ще могу? Кон­тро­ли­ро­вать, со­зда­вать, на­пол­нять смыс­лом. Свои ис­то­рии, на­сто­я­щие и вы­мыш­лен­ные, — а это уже нема­ло.

Словом, вместе с психологом Александрой Яковлевой мы попытались разобраться, как творчество соотносится с психотерапией для нас и вообще.

Читать тут