Маргинального типа мужичок встречается на тротуаре с припаркованными самокатом, с трудом, но удерживается на ногах, пытается перешагнуть через упавший самокат, путается ещё сильнее и просит: пожалуйста, иди нахуй, пожалуйста. Самокат сжаливается и позволяет через себя перешагнуть. Мужичок отходит на пару шатких шагов, но совесть не позволяет, он возвращается, поднимает самокат и ставит его у фонаря: вот так блять и стой.

Две собачки бегут рядом с женщиной в дорогом бежевом пальто. На одной собачке желтый дождевичок, на другой оранжевый. Желтенькая очень хочется пройти по луже, оранжевая в ужасе от дождя и скулит. Женщина сначала путается, берет на руки желтенькую, та скулит от негодования, оранжевая тоже. Женщина осознает ошибку, меняет собачек местами. И вот желтенькая уже плещетая в луже, а оранжевая прижимается лохматой своей головой к плечу хозяйки. Воцаряется мир.

В парке у озера упитанная серая утка гоняет двух селезней, шипит на них вытянув шею, отгоняет от корма, плавающего на мелководье, две девочки лет тридцати пяти подбадривают ее громким: так их так! И бросают в воду еще по пригоршне корма. Компания мальчишек пытаются достать из этого же пруда мячик, тянутся палками, спорят, расстраиваются, пока самый старший из них молча снимает обувь и носки, закатывает штанины и по воде шагает через воду к мячу.

Я иду по аллее, на мне желтый дождевик, деревья тоже стали желтым, их стволы потемнели от воды, все вокруг потемнело от воды, я разрешаю себе не читать сегодня новости, я смотрю на осень, я запоминаю краски, я верю, что мы доживем до весны.