ПсиХерология/канал Юлии Пирумовой

По итогам третьего прямого эфира собрала все материалы в один документ. Приправила его большим опросником про ваши отношения с Законом и еще одним про невротические запреты и в чем конкретно они вас останавливают🔥🔥🔥

Все, кто зарегистрировался на прямые эфиры, получат это бонусом в личные кабинеты - разместим сегодня. Я забочусь, чтобы вам было удобно читать в одном месте. Да, наверное, скоро у меня вырастут крылья🙈😁😁

А кто не зарегистрировался, тот и не получит ничего😉😉😉
Хотя шанс есть - https://pirumova.ru/streams

И попасть на заключительный эфир в этот четверг тоже. Буду ждать всех 🙌🏻

Да, но не продолжительность состояния главный критерий.

При более устойчивой эдипальной организации переживание «я ничтожество» действительно чаще возникает как регрессивный провал. Например, человек проиграл конкуренцию, его отвергли, унизили, предпочли другого — и вместо переживания «я проиграл этому человеку в этой ситуации» на какое-то время возникает «я вообще никто».

Но затем психика способна восстановить более сложную картину: я существую, я остаюсь собой, при этом меня сейчас обошли, я завидую, мне больно, я хочу реванша, мне приходится выдерживать своё ограниченное место🤓

То есть у одного базовая возможность сохранять себя постепенно восстанавливается, и он снова может переживать конкретный конфликт невыбранности, проигрыша и прочего. А у другого сам конкретный конфликт снова превращается в очередной референдум по вопросу «имею ли я вообще ценность».

☝️☝️☝️

И последнее.
Обычным людям совершенно не обязательно уметь диагностировать себя и в каждой точке понимать: «Ага, сейчас у меня доэдипальный процесс, а сейчас эдипальный». Для собственной жизни такое знание имеет ограниченную ценность и легко превращается в очередную попытку наконец правильно определить, «что именно со мной». Тут, конечно, я выясняла бы, а зачем вам это надо. То есть какую пустоту вы хотите закрыть этим знанием или какую тревогу предотвратить.

А вот терапевтам это различение между до-эдипальным и эдипальным желательно знать. Потому что нам важно понимать, какую задачу психика клиента решает прямо сейчас, в какой области идёт работа и в какой момент происходит переход на другой уровень.

Например, клиент начинал с переживания проигрыша и конкуренции, а через несколько минут оказался в переживании собственной ничтожности. Для терапевта это принципиальная информация: изменился сам психический вопрос, а значит, меняется и то, с чем именно сейчас приходится работать.

То есть мы имеем специальную оптику, понимаем, что не выдерживается, над чем трудится психика и работаем с этим🤷‍♀️

☝️☝️☝️

Ну и наконец про дефицитарный нарциссизм, который прозвучал в вопросе. Мне кажется, его сейчас вообще суют куда ни лень. Скачущая самооценка — дефицитарный нарциссизм. Нужда в подтверждении — дефицитарный нарциссизм. Болезненная реакция на критику — туда же. Сравнение себя с другими — опять он.

Проблема в том, что это описание проявлений почти ничего не говорит о том, какая психическая задача за ними стоит. Самооценка может рухнуть после того, как партнёр отдалился, потому что его отдельность пережилась как свидетельство: «я недостаточно ценен, чтобы меня продолжали любить». А может рухнуть после того, как партнёр предпочёл другого, и тогда переживание организовано вокруг поражения: «меня обошли, я оказался хуже соперника». Снаружи в обоих случаях мы увидим человека с рухнувшей самооценкой, который отчаянно нуждается в подтверждении.

Именно поэтому слова «дефицитарный нарциссизм» ни о чем нам не говорит, кроме как о способе регулирования собственного Я. Они показывают некоторую форму нарциссической уязвимости, а терапевту всё равно придётся выяснять, что именно сейчас произошло с субъектом. Какой угрозой стало событие, какой вопрос он пытается решить и вокруг чего организовано страдание.

Иначе получается прекрасный универсальный диагноз: вам плохо от себя, вы зависите от чужого взгляда и иногда сомневаетесь в собственной ценности — поздравляем, дефицитарный нарциссизм. При такой широте понятия оно постепенно начинает объяснять примерно всё, а значит, объяснительная ценность у него становится всё меньше🤷‍♀️

👇👇👇

☝️☝️☝️

И третий критерий, пожалуй, самый удобный для жизни: куда именно “падает” психика, когда становится слишком больно.

Допустим, человека обошли при повышении. Само событие прекрасно подходит для эдипальной сцены: есть желаемое место, есть другой претендент, есть выбор третьей стороны, есть проигрыш.

Но дальше один человек переживает ярость, зависть, унижение, желание доказать, что он лучше, фантазии о победе и реванше. Мы остаёмся внутри эдипальной организации этой ситуации.

У другого происходит очень быстрый скачок: «Конечно. Потому что я вообще никто. Я всегда был каким-то неправильным. Нормальные люди добиваются успеха, а со мной изначально что-то не так». Конкурент исчез. Место исчезло. Сам проигрыш как конкретное событие тоже почти исчез. Психика свалилась в вопрос о собственной ценности и состоятельности. Эдипальная ситуация запустила доэдипальный процесс.

И поэтому я бы дала очень простую формулу.

Смотрите не на событие, а на то, во что психика его превращает.

Если происходящее превращается прежде всего в вопрос «что это говорит обо мне и могу ли я после этого оставаться нормальным, ценным и целым?» — мы преимущественно на территории Невозможного, то есть до-эдипальности.

Если происходящее превращается прежде всего в вопрос «где моё место относительно других, кто выбран, кто выше, кто получил желаемое, могу ли я претендовать, выдержать соперничество, победу или проигрыш?» — мы преимущественно на территории Запретного (эдипальности).

👇👇👇

☝️☝️☝️

Второй критерий — что именно становится угрозой.

Мы смотрим, чего именно боится психика и что предотвращает. Это разные виды тревоги!

Для до-эдипальной психики особенно тяжёлыми оказываются отдельность другого, отсутствие гарантий, невозможность полного контроля, зависимость, фрустрация, потеря, неопределённость.

Другой может хотеть своего, чувствовать иначе, уйти, забыть, ошибиться, разлюбить, предпочесть что-то своё. И вся эта реальность ударяет по целостности собственного образа себя. Я плохой, если у меня не получилось стать таким, что жена не хочет меня слышать.

В эдипальной области угроза связана с третьим и с распределением мест. Кто-то оказался лучше. Кого-то выбрали. У другого больше власти. Я хочу место, которое уже занято. Мне приходится бороться за своё. Я могу проиграть. Я могу победить и столкнуться с завистью, виной или страхом наказания. Здесь появляется очень специфическая болезненность унижения: «я оказался ниже», «меня обошли», «предпочли другого», «моего места оказалось недостаточно».

И здесь тоже может появляться своё “я плохой”. Только плохость уже определяется моим местом среди других: “я хуже, потому что меня обошли”, “я недостаточно хорош, потому что выбрали другого”, “я слабый, потому что проиграл”. А с другой стороны — “я плохой, потому что выиграл, превзошёл, занял больше места и тем самым кого-то потеснил”. Именно поэтому эдипальная тревога может крутиться вокруг двух опасностей: унижения при проигрыше и вины или страха наказания за собственную победу.

👇👇👇

☝️☝️☝️

То есть! У нас вообще не стоит вопрос выяснять «на каком этапе я застрял». Потому что эта формулировка сама создаёт ложную лестницу развития: будто сначала мы окончательно разобрались с Невозможным, получили диплом о завершённой нарциссической организации и торжественно перешли в Эдип. Психика так аккуратно не устроена.

Доэдипальные и эдипальные процессы существуют одновременно! Поэтому определять имеет смысл не человека и даже не его «уровень», а конкретный психический процесс, который сейчас разворачивается. То есть с чем мы не можем справиться и как это переживается нашей психикой. То есть как мы “обрабатываем” то, что происходит.

И вот тут я бы дала три критерия.

Первый критерий — какой вопрос психика пытается решить.
В области Невозможного главным становится вопрос о себе: «Я вообще в порядке? Я достаточно хороший? Я важен? Я существую для другого? Я могу остаться собой, если меня не выбрали, не поняли, не одобрили, не дали того, что мне нужно?» Здесь любое событие очень быстро превращается в информацию о собственном Я. Мне не ответили на сообщение — значит, я не важен. Меня раскритиковали — значит, со мной что-то фундаментально не так. Другой отдалился — значит, я оказался недостаточно ценным. Я не справился — значит, обнаружилось что-то ужасное обо мне.

В области Запретного вопрос уже организован вокруг места среди других: «Какое место я занимаю? Могу ли я хотеть этого, если этого хочет другой? Что произойдёт, если я стану первым? Что со мной будет, если первым станет другой? Могу ли я выдержать второе место? Могу ли я претендовать, конкурировать, выигрывать, проигрывать, превосходить, завидовать, ревновать?» Здесь собственное Я уже в какой-то степени дано, и напряжение возникает вокруг распределения мест, желаний и ограничений.

👇👇👇

Эдипально организованная психика может сказать: «Я проиграл», «меня не выбрали», «я завидую», «он лучше меня в этом», «я хочу его место», «я боюсь оказаться вторым». При сильной нагрузке на Я она способна регрессировать, и тогда проигрыш на некоторое время превращится в «я ничтожество», чужое превосходство — в «меня больше нет», отказ — в «я никому не нужен».

После этого возможен возврат наверх: конкретный конфликт снова становится конфликтом желаний, мест, ограничений и отношений с другими.

При преимущественно до-эдипальной организации происходит другая вещь. Субъект вполне может войти в эдипальную ситуацию конкуренции, превосходства, выбранности и пр. У него тоже будут соперники, должности, любовные треугольники, успех, деньги, статус, выбранность. Однако сама психическая работа будет снова и снова уходить к более ранней задаче.

«Другого выбрали» превращается в «я недостаточно ценен».
«Другой оказался лучше» превращается в «я плохой».
«Я завидую» превращается в «со мной что-то страшное».
«Я проиграл» превращается в «я никто».
«Партнёр захотел другого» превращается в «значит, меня невозможно любить».

👇👇👇

☝️☝️☝️

Несколько дней или даже недель я рассказываю вам о Невозможном и Запретном. Вы, конечно же, имеете полное право запутаться и растеряться: где мы и зачем все это? 

В частности поступил хороший вопрос: когда читаешь про доэдипальные и эдипальные процессы и примеряешь их на себя, обнаруживается, что подходят проявления и одного, и другого уровня. Должна ли всё-таки существовать какая-то одна преобладающая стадия, которая определяет устройство психики человека? Или нормально, что в одном человеке одновременно обнаруживаются процессы, относящиеся к разным уровням?

Я говорила на втором эфире, что эти стадии, во-первых, не настолько линейны в нашем развитии, что буквально идут одна за одной, а накладываются друг на друга. А во-вторых, тоже говорила, что наша психика постоянно мигрирует между этими двумя областями. 

Сейчас приведу пример. И это я вижу постоянно!
Представим одну сессию. Клиент рассказывает, что его коллегу назначили руководителем проекта, на который рассчитывал он сам.

Сначала он говорит: «Меня просто раздавило. Я всё время думаю, почему выбрали его. Я объективно сильнее, у меня больше опыта. Мне хочется доказать, что они ошиблись».

Здесь мы вполне можем находиться в эдипальной области (желание и конкуренция). Есть место, которого хотелось, соперник, тот, кто выбирает, проигрыш, агрессия и желание превосходства. То есть все атрибуты Запретного. Соответственно клиент попадает в переживание «Я хотел победить и проиграл другому». То есть все его переживания будут про себя проигравшего и униженного другим и вообще соревнованием.

Через несколько минут он же говорит: «Самое ужасное, что теперь все увидели, кто я на самом деле. Наверное, я просто всю жизнь изображал из себя способного человека».

То есть вся конструкция мгновенно меняется: коллега почти перестаёт иметь значение, исчезает конкретное место, за которое шла борьба, а проигрыш превращается в разоблачение Я: «со мной что-то фундаментально не так». Мы оказались в доэдипальной области.

Терапевт помогает немного восстановить различение: вас действительно не выбрали на конкретную должность. Вы очень хотели её получить, другой человек получил то, чего хотели вы, и сейчас вам приходится переживать собственное поражение.

Через некоторое время клиент уже способен сказать: «Да. И меня бесит именно он. Я завидую ему. Мне хочется, чтобы он провалился. И ещё мне стыдно, что я вообще такое чувствую».

Мы снова в эдипальной области. Снова появился соперник, собственная агрессия, зависть, борьба за место, возможность признать своё желание и пережить факт чужой победы. 

Потом возникает следующий виток: «Если я настолько завистливый, значит, я какой-то ужасный человек». И снова падение этажом ниже. Теперь уже собственная агрессия становится доказательством дефектности Я. Вместо задачи «как мне выдержать, что я ненавижу победившего соперника и всё равно остаюсь связанным законом?» возникает задача «могу ли я вообще оставаться хорошим и целым, имея внутри такую агрессию?»

👇👇👇

Как всегда благодарна вам за вопросы. Они помогают мне сказать понятнее, а вам разобраться лучше)))

👇👇👇

А вот что это у нас? Бытовым языком - это и есть комплекс внутри профессионального места и его устойчивости. Если у нас все в порядке с понимаем своего места, то такая динамика просто не разворачивается🤷‍♀️

Это не значит, что мы согласны с критикой и замечаниями, но и с уничтожением нашей ценности мы уже не боремся 🫣

☝️☝️☝️

Когда собственное место присвоено, человеку уже не требуется постоянно доказывать себе и окружающим, что он достаточно мужчина или достаточно женщина. Собственная принадлежность выдерживает сравнение, конкуренцию, чужую привлекательность, сексуальный отказ, возрастные изменения и отсутствие постоянного подтверждения со стороны других.

Это может выглядеть так:

- вы можете находиться рядом с более красивой женщиной или более успешным мужчиной, не теряя ощущения собственного места;
- можете признать чужую красоту, сексуальность или привлекательность без необходимости срочно найти собственное превосходство;
- способны конкурировать с людьми своего пола и выдерживать как победу, так и проигрыш;
- можете проиграть конкретному сопернику или сопернице, сохраняя ощущение собственной мужской или женской состоятельности;
- способны пережить сексуальный отказ как выбор конкретного человека, а не как приговор собственной женственности или мужественности;
- можете быть желанным и получать удовольствие от того, что на вас смотрят как на мужчину или женщину;
- способны присваивать собственную привлекательность без постоянной проверки того, замечают ли её окружающие;
- можете пользоваться своей привлекательностью: одеваться, проявляться, флиртовать, соблазнять, получать удовольствие от собственного тела;
- способны прямо признавать собственное сексуальное желание и проявлять инициативу;
- можете выбирать другого человека, претендовать на него и выдерживать, что он обладает таким же правом выбора;
- способны хотеть того, кто вас не выбрал, пережить отказ и продолжать оставаться желающим субъектом;
- можете получать меньше внимания, чем другой мужчина или женщина, и сохранять собственное место;
- способны находиться среди людей своего пола без необходимости постоянно ранжировать себя относительно них;
- можете замечать собственные ограничения: другой красивее, моложе, сексуальнее, сильнее, успешнее — и продолжать чувствовать себя мужчиной или женщиной;
- способны выдерживать изменения тела и возраста без ощущения, что вместе с молодостью исчезает сама принадлежность к своему половому месту;
- можете переживать периоды отсутствия партнёра или сексуального внимания без необходимости срочно подтверждать собственную востребованность;
- способны позволить себе разные способы быть мужчиной или женщиной, не проверяя постоянно соответствие некоторому обязательному образцу;
- можете оставаться мужчиной или женщиной в собственном переживании независимо от того, насколько сегодня соответствуете внешним признакам успеха, привлекательности или сексуальной востребованности.

☝️☝️☝️

Как выглядит неприсвоенное место внутри гендера:

- Пока у нас есть отношения, мы чувствуем себя вполне состоявшимися. После расставания может появиться ощущение: «А я теперь вообще кто?»
- Когда нас хотят, мы нравимся себе больше и увереннее чувствуем себя среди своих. Чужое равнодушие легко запускает сомнение в собственной привлекательности и полноценности.
- Когда выбирают нас, появляется ощущение: «со мной всё в порядке». Если предпочли другого, мы можем сразу почувствовать себя хуже него и хуже остальных.
- Наличие семьи и детей может давать чувство: «я уже взрослая женщина», «я состоявшийся мужчина». Если этого нет, рядом с семейными ровесниками легко возникает переживание, что мы где-то задержались и до взрослой жизни пока не дошли.
- В одной компании мы можем чувствовать себя красивыми и привлекательными. Достаточно появиться тому, кого мы считаем гораздо красивее, и собственная привлекательность словно уменьшается.
- Сексуальное внимание легко поднимает нас в собственных глазах. Период, когда нами никто особенно не интересуется, способен породить ощущение, что мы теряем что-то важное в себе как в женщине или мужчине.
- Возраст тоже начинает определять наше место. Пока мы моложе окружающих, можем чувствовать свое преимущество. Рядом с более молодыми внезапно переживать себя теми, чье время уже проходит.
- Тело становится доказательством собственной состоятельности. Пока оно нам нравится, мы увереннее чувствуем себя среди своих. После набора веса, болезни, беременности, менопаузы, возрастных изменений или снижения сексуальной функции может пошатнуться гораздо больше, чем отношение к внешности.
- Рядом с теми, чья личная жизнь кажется нам удачной, собственная может внезапно начать выглядеть какой-то неправильной. В другой компании те же самые обстоятельства уже воспринимаются совершенно спокойно.
- Чужая свадьба, беременность, новый роман или внимание к кому-то рядом способны неожиданно задеть наше собственное ощущение себя. Событие произошло у другого, а внутри нас словно изменилось наше место.
- После развода можно переживать потерю шире самих отношений: вчера я была замужней женщиной или женатым мужчиной, сегодня вместе с этим статусом словно исчезла часть понятного представления о себе.
- Отсутствие детей иногда переживается похожим образом. Среди бездетных друзей этот вопрос может почти не звучать. Попадаем в компанию родителей своего возраста — и внезапно чувствуем себя теми, кто почему-то остался на предыдущей остановке.
- В одном окружении мы ощущаем себя взрослыми, привлекательными и вполне состоявшимися. В другом за вечер можем превратиться внутри себя в неуверенного подростка, который смотрит на остальных и думает: «Почему у них всё это уже есть, а у меня как-то нет?»
- Поэтому наше ощущение себя начинает слишком сильно зависеть от внешних подтверждений. Отношения, выбранность, сексуальное внимание, тело, возраст, семья, дети становятся способом каждый раз заново ответить себе на вопрос: «Насколько я вообще состоялась как женщина?» или «Насколько я состоялся как мужчина?»
- И именно поэтому нас так сильно мотает. Сегодня обстоятельства подтверждают привычный образ себя — и мы чувствуем свое место. Завтра меняется партнер, компания, тело, возраст или чужое внимание — и приходится заново выяснять, какое место мы теперь занимаем среди своих.

То есть главный признак очень конкретный: «я мужчина» или «я женщина» переживается как место, которое можно потерять или нужно доказывать. Поэтому его приходится бесконечно подтверждать чужим желанием, превосходством над конкурентами, внешностью, сексуальными победами или соответствием некоторому образцу.

👇👇👇

☝️☝️☝️

Для присвоения взрослого места недостаточно просто стать старше. Требуется психически оказаться в одном ряду с теми, кто когда-то воспринимался взрослыми женщинами или взрослыми мужчинами. Это означает возможность однажды обнаружить себя равной матери среди женщин или равным отцу среди мужчин. У кого-то появляется больше опыта, чем у родителей. Где-то мы начинаем превосходить старшие фигуры. Следующее поколение уже смотрит на нас как на взрослых представителей своего пола.

Именно этот переход может быть внутренне запрещен! Если мать оказывается внутри психики единственной «настоящей женщиной», дочери бывает трудно занять рядом с ней равное взрослое место. Да и “ненастоящая” женственность матери создает не меньше проблем, потому что невозможно идентифицироваться. 

Если отец занимал все мужское пространство, сыну приходится либо оставаться младшим мужчиной рядом с ним, либо доказывать собственную мужественность через превосходство и борьбу. Ну и со “слабым” отцом свои проблемы с формированием мужественности рядом. 

Тогда мы можем пытаться обеспечить себе принадлежность своему через внешние позиции. К примеру, ищем место, где наконец почувствуем себя достаточно женщиной или достаточно мужчиной. Одним помогают партнерские отношения, другим родительство, внешность, сексуальное внимание, профессиональный статус, деньги, физическая сила, признание своей группы. Каждое такое подтверждение временно стабилизирует положение. Но после изменения обстоятельств вопрос возникает снова.

И опять же неустойчивость места внутри гендера будет заставлять нас метаться вверх или вниз. Среди определенных женщин мы становимся маленькими, неопытными и неуместными. В другой компании сами быстро занимаем позицию старшей, знающей и ведущей. Мужчина может ощущать себя почти подростком рядом с более статусными мужчинами и через час оказаться в другой группе, где уже ему требуется быть самым уверенным и авторитетным. Психика как будто ищет позицию, в которой наконец станет понятно, какого мы здесь размера.

В общем, у абсолютного большинства людей, которых я наблюдала, основная эдипальная трудность состоит в том, чтобы признать, что взрослое место уже нами занято. Его никто специально не выдаст. Старшие могут продолжать считать нас детьми, кто-то из ровесников может превосходить нас, кто-то будет выглядеть убедительнее, кому-то достанется больше внимания. Все это происходит уже внутри пространства, которому мы УЖЕ принадлежим.

Присвоение места постепенно означает именно это: нам больше не требуется каждый раз определять собственный размер по окружающим. Мы можем оказаться младше, старше, сильнее, слабее, опытнее или неопытнее в конкретной ситуации. Эти различия начинают описывать наше положение внутри группы, сохраняя само ощущение принадлежности даже если мы в чем-то хуже или неуспешнее!!!

То есть важный этап в нашем развитии: даже если у меня нет отношений мужчиной, к примеру, никто мое место женщины у меня не заберет! Даже если у меня нет ребенка, никто с моего места женщины меня не свергнет! И так далее...

👇👇👇

Ну и напоследок самое интересное для многих 🤓🤓🤓

Неприсвоенное место внутри женской или мужской поляны 

Мы можем совершенно ясно знать: «я женщина» или «я мужчина», жить в соответствии с этим, иметь отношения, семью, сексуальность, определенный образ себя. Но при этом внутреннее ощущение «я одна из женщин» или «я один из мужчин» может оставаться неустойчивым. То есть реально множество взрослых людей считают себя будто самозванцами на поляне женствености или мужественности. 

Типа где-то есть настоящие взрослые мужчины и женщины, а я пока еще не понимаю, какое место я занимаю. И вообще: чаще звучит “какое место мне МОЖНО занимать”. Будто есть какая-то невидимая комиссия старейшин, как раньше при инициациях, которая должна в какой-то момент определить, можно нам или еще нельзя заявлять о себе, как о мужчине или женщине. 

И опять же мы имеем дело со сравнением, конкуренцией, поскольку сама множественность людей вокруг создают пространство различий и определенных мест. Нельзя ведь занять все места, нравится всем и всеми быть выбранным?  Но пока мы колбасимся внутри своего гендера, ощущая себя "недо", мы будто пытаемся отменить сам Закон. Твое место внутри гендера одно и оно не грандиозно. И не должно быть таким. Точка. Со всеми вытекающими.

Так мы и узнаем, что среди женщин есть старшие и младшие, более и менее опытные, заметные, авторитетные, привлекательные, реализованные. В мужском поле происходит то же самое. Мы оказываемся внутри группы равных нам по одному признаку и одновременно очень разных по своему положению внутри этой группы. Психике приходится постепенно находить среди них собственное место. Что может иметь нашу собственную “осложненную” историю. 

В итоге женщине сорок пять, у нее дети, профессия, отношения, собственная жизнь, а рядом с определенными женщинами она мгновенно переживает себя девочкой, которая каким-то неведомым случайным образом попала за взрослый стол. Мужчина может руководить компанией и растить детей, а среди определенного типа мужчин чувствовать себя мальчиком, которому еще предстоит доказать право находиться среди них.

Мы можем смотреть на группу женщин и чувствовать, что они каким-то естественным образом знают, как быть женщинами, а мы этому не учились и поэтому нам нет места на этой поляне. Они умеют дружить, одеваться, строить отношения, обращаться со своей сексуальностью, телом, возрастом, материнством, вниманием мужчин — и все это кажется признаками принадлежности к некоторому женскому миру, куда мы допущены условно. 

У мужчин содержание будет другим в зависимости от среды, однако сама конструкция похожа: другие будто владеют кодом от мужского мира естественно, а собственное присутствие в нем требует дополнительных доказательств.

👇👇👇

☝️☝️☝️

Ну и наконец, примерчик из жизни😜😜😜

Жила-была психолог.

Она училась, работала, вела клиентов, ходила на супервизии и вполне уверенно ориентировалась в теории.
Сложности у нее начинались среди коллег.

Например, приходила она на конференцию, слушала известного коллегу и через двадцать минут понимала, что никакой она, собственно, психолог. Так, женщина с дипломом и несколькими удачно сложившимися клиентами. Особенно неприятно ей становилось, когда коллега говорил что-нибудь умное словами, которых она вообще не знала.

После конференции хотелось срочно поступить еще куда-нибудь учиться и не говорить никому, кто она по профессии.

Потом она приходила на интервизию. А там кто-нибудь третий час пытался понять то, что наша психолог увидела примерно на седьмой минуте. И она потихоньку снова расправляла крылья и дышала полной грудью. По дороге домой она придумывала программу собственного курса.

Утром открывала соцсети. А там коллега, младше ее лет на десять, сообщала о запуске третьего потока обучения. И тогда наш психолог убирала все задумки обратно в стол, чтобы их, не дай бог, никто не увидел.

Через неделю приходил старый клиент и говорил, что два года терапии полностью изменили его жизнь. И тут снова крылья шевелились где-то за спиной. А вечером другой клиент говорил: «Я вообще не понимаю, куда мы идем», и психолог опять уменьшалась обратно.

Особенно сильно ее мотало рядом с теми, кто был примерно ее уровня. С великими было проще. Великие жили где-то наверху, там у них были книги, институты, фамилии в учебниках и своя отдельная тусовка. С начинающими тоже было понятно.

А вот рядом с коллегой, который учился примерно столько же, работал примерно столько же и вдруг стал брать в два раза дороже, начиналась настоящая математика.
Если он берет триста, сколько тогда стою я?
Если его позвали преподавать, почему меня пока нет?
Если у него пятьдесят тысяч подписчиков, какая тогда у меня ценность?

Иногда психолог решала больше вообще ни с кем себя не сравнивать.
И это получалось. Примерно до обеда. А потом все начиналось сначала.
То она ставила себя куда-то в конец профессиональной очереди и покорно ждала, когда наконец станет достаточно хорошей. То внезапно обнаруживала себя впереди и думала, что убежала от всех далеко-далеко.
То она хотела занять больше места, то пугалась, что слишком много о себе возомнила.

В общем, каждый новый коллега почему-то получал право решать, какого она сегодня размера. Непорядок, подумала психолог. Она ведь была умная, поэтому захотела впервые попробовать оставить эту функцию себе.

Да, этот знает больше меня.
Этому я проигрываю в публичности.
Здесь я действительно сильнее.
Вот этому мне хочется научиться.
До этого уровня я пока не доросла.
А вот здесь, пожалуй, давно пора перестать делать вид, что я начинающая.

И постепенно оказалось, что среди других психологов можно оставаться примерно одного размера.
Иногда проигрывать. Иногда превосходить. Иногда завидовать. Иногда обнаруживать, что переоценила себя. А иногда понимать, что много лет себя недооценивала.

И всё это наконец перестало требовать каждый раз заново решать, психолог ли она вообще и какое место ей разрешено занимать среди своих…🤷‍♀️🤷‍♀️

☝️☝️☝️

Как ощущается устойчивость своего места в профессии

- Мы примерно понимаем свой реальный профессиональный уровень.
- Рядом с более сильными коллегами сохраняем ощущение собственного места.
- Чужое превосходство можем признавать спокойно.
- Чужой успех вызывает интерес, зависть или конкуренцию, сохраняя наше представление о себе.
- Рядом с менее опытными коллегами нам нет необходимости становиться крупнее.
- Мы понимаем, в чем действительно сильны, а где пока уступаем другим.
- Можем признавать пробелы в знаниях и спокойно учиться.
- Нам понятнее, на что мы уже можем претендовать профессионально.
- Можем занимать больше места по мере собственного роста.
- Способны выдерживать сравнение с коллегами примерно своего уровня.
- Можем конкурировать за клиентов, проекты, должности, аудиторию и признание.
- Проигрыш в конкретной конкуренции сохраняет наше профессиональное самоощущение.
- Победа позволяет занять больше места и присвоить свой успех.
- Критика помогает корректировать работу, сохраняя ощущение собственной профессиональной состоятельности.
- Признание приятно и влияет на нас, сохраняя уже существующее представление о своем уровне.
- Мы можем назначать цену своей работе и выдерживать, что кто-то ее сочтет слишком высокой.
- Можем видеть специалиста сильнее себя в одной области и собственное превосходство в другой.
- Наше место может меняться вместе с опытом, результатами и развитием профессии, сохраняя ощущение непрерывности: «это всё еще я среди своих».

👇👇👇

☝️☝️☝️

Как ощущается неустойчивость своего места в профессии

- Рядом с сильными коллегами мы резко чувствуем себя меньше.
- Рядом с менее опытными — начинаем чувствовать себя значительно крупнее.
- Постоянно сравниваем свой профессиональный уровень с другими.
- Чужой успех заставляет пересматривать собственное место.
- Чужое признание переживается как угроза своему положению.
- Собственный успех резко увеличивает ощущение своего масштаба.
- Критика способна так же резко уменьшить его.
- Нам трудно понять, на что мы уже имеем право претендовать.
- Мы сомневаемся, достаточно ли выросли для большей цены, публичности, преподавания или руководства.
- Постоянно ищем внешние подтверждения своего профессионального уровня.
- Особенно болезненно сравниваем себя с коллегами примерно своего уровня.
- Боимся назвать себя специалистом крупнее, чем нас готовы признать другие.
- Заранее занимаем меньше места, чтобы избежать сравнения и возможного проигрыша.
- Иногда, наоборот, стараемся занять больше места, чтобы закрепить свой статус.
- Нам трудно спокойно выдерживать чужое превосходство.
- Собственное превосходство тоже вызывает напряжение, вину или необходимость его доказывать.
- Мы можем годами ощущать себя «еще недостаточно готовыми» для следующего профессионального шага.
- Наше ощущение «кто я среди своих» слишком сильно зависит от того, кто оказался рядом.

👇👇👇

☝️☝️☝️

Зачастую профессиональный рост осложняется с двух сторон. Уменьшаясь, мы хронически занимаем меньше пространства, чем уже способны занимать. Увеличиваясь, можем пытаться перескочить через реальное развитие и назначить себе место раньше, чем успели его освоить.

Эдипальная зрелость постепенно формируется вокруг способности занимать место, которое остается подвижным и одновременно переживается своим. Сегодня я нахожусь здесь, но могу хотеть выше. Могу претендовать, конкурировать, встречать кого-то сильнее и оказываться слабее, чем представлял. А через год мое положение может измениться.

И это нормальное течение процесса! 

Как ребенок проходит все стадии неустойчивости и борьбы за свое место, так и мы все это проделываем на пути к устойчивому ощущению своего профессионального места. Оно формируется годами, а профессия постепенно встраивается в идентичность вместе с переживанием своего масштаба внутри нее. Мы начинаем понимать, сколько пространства способны занимать сейчас, выдерживать существование тех, кто занимает больше, видеть тех, кто занимает меньше, и сохранять желание двигаться.

Тогда чужое превосходство перестает автоматически уменьшать наше место, а собственное превосходство перестает требовать доказательства собственной исключительности. Появляется возможность находиться среди других профессионалов, различаться с ними, конкурировать, проигрывать, превосходить, претендовать и постепенно менять свое положение.

Это и есть зрелая эдипальная способность: иметь свое место среди других мест и выдерживать, что его величина определяется одновременно нашими притязаниями, нашими реальными возможностями и ответом других людей. Мы кстати этим в терапии и занимаемся….

👇👇👇

☝️☝️☝️

Продолжаем о неприсвоенности мест говорить внутри разных жизненных позиций

Неприсвоенное место среди своих: феномен профессиональной позиции

Например, мы внутри уже знаем, к какой профессиональной группе принадлежим: «я психолог», «я врач», «я писатель», «я преподаватель».

Но неизбежно еще долгие годы мы мучаемся закономерным вопросом: кто я среди психологов, врачей, писателей, преподавателей? То есть мы ВСЕГДА не просто заходим на профессиональную поляну, становясь маленьким профессиональным Я, но должны вписаться еще и в пространство мест, а значит, подчиниться законам конкуренции. Даже если говорим себе “нет, нет, я не такая, мне это вообще не надо”. С бессознательным не забалуешь!

На поляне уже есть специалисты, а значит, сравнение, различия, конкуренцию и ограниченность позиций. Кто-то опытнее меня. Кто-то известнее. Кто-то больше получает или имеет больше веса в профессиональном сообществе. У кого-то двадцать клиентов, у кого-то двести тысяч подписчиков, у кого-то академический статус. Постепенно мы обнаруживаем, что принадлежность к профессии ничего сама по себе не говорит о нашем положении внутри нее.

При достаточно сформированной профессиональной идентичности мы способны удерживать сразу несколько фактов. Я хороший специалист, этот коллега знает в определенной области значительно больше меня. Другой значительно известнее, третий больше зарабатывает. Я могу претендовать на более высокое положение, а могу обнаружить, что пока его не занимаю. Все эти различия постепенно становятся информацией о профессиональном поле и о моем положении внутри него.

Невозможно стать устойчивым в профессиональном поле, избегая этапа неустойчивости. И на этом этапе само столкновение с различием начинает двигать наше место туда-сюда.

Тогда мы можем встретить сильного коллегу и психически опуститься значительно ниже него. Раз он настолько хорош, значит, я здесь кто? И дальше появляется желание уменьшиться до безопасной позиции: еще поучиться, получить еще один диплом, еще больше снизить цену на свою работу.

А когда мы оказываемся среди менее опытных коллег, то и наша позиция может будто подниматься вверх. Теперь уже хочется рассказывать, учить или предъявлять достижения. Внутреннего места, которое сохранялось бы при изменении окружения, пока мало. Поэтому его приходится каждый раз устанавливать заново относительно тех, кто находится рядом.

Именно поэтому в профессиональной сфере так болезненны фигуры равных. С учителем иногда значительно проще: его место заранее выше. С учеником тоже понятно: мы знаем распределение ролей. А коллега приблизительно нашего уровня создает гораздо больше напряжения, потому что рядом с ним возникает настоящая эдипальная сцена. Нас двое, поле одно, признание ограничено, клиенты выбирают, места на конференциях распределяются, издательство выберет одну книгу, аудитория может предпочесть другого.

👇👇👇