Помню, как-то давно заметил, что наша русская философия как-то иначе — ближе, глубже — воспринимается и переживается, нежели философия европейская. К ней словно нельзя прикоснуться чуть-чуть и на том отделаться, она пронизывает насквозь. Я тогда написал об этом своему другу-философу. Это показалось ему моим уклоном в сторону метафизики и онтологии в противовес гносеологии, феноменологии, герменевтике и т.п. Мой друг сам был большим любителем А.Ф. Лосева, но он был склонен отнести всю нашу философию к философии к европейской, к её части. Особо я тогда и не спорил (а лишь смутно угадывал очертания того, что позже было понято мной как всесторонний духовный пересмотр). Да и словами метафизика и онтология разве отделаешься? Ведь есть вдоволь они и в европейской мысли. Должно быть что-то ещё, чтобы описать эту глубину русской философии. Есть ли, осмыслена ли вообще в должной мере история русской философии? И Вл. Варава, на мой взгляд, подобрал наиболее удачные слова для этого: «Сокровенное и обжигающее».

«Обжигающее» в русской философии – это те ее ракурсы, попадая в которые, человек чувствует, что ему придется иметь дело с истиной, обнажая свою совесть. Погружение в инфернальные глубины зла и смерти у Гоголя, нелицеприятные вопросы Чаадаева о России как исторической неудаче, проклятые вопросы Достоевского, касающиеся и глубин женской натуры, страх смерти («арзамасский ужас») и процесс умирания у Толстого, идея воскрешения умерших у Федорова, «анафемские вопросы» Чехова, язык Платонова и его умопомрачительный некрореализм, откровенные погружения в глубины пола у Розанова, софиология войны и смерти у С. Булгакова, непонятный и неудобный византизм и антилиберализм Леонтьева, мрачная апокалиптика Соловьева и многое другое.

Разве это может оставить равнодушным, разве это не обжигает?..

Замечательно, что этот курс лекций формообразовался в книгу благодаря друзьям из «Солнца Севера». Будем читать, братцы! Истории русской философии быть!