Ita fac, mi Lucili, vindica te tibi.
[Делай так, мой Луцилий: освободи себя себе.]

В 2015 году я открыл «Нравственные письма к Луцилию» и застыл. Два дня я буквально «торчал» на первом письме (хотя оно занимает всего страницу!), я всё время в голове перекладывал его строки в песню. Я даже не сразу заметил, как снова стал более-менее активно что-то писать в тетрадь, полагая, что упадок сил и вдохновения нескончаем. Он как будто схватил меня за волосы и вытащил. Энергия!

Но сильнее всего меня зацепила идея о смерти: «В том-то и беда наша, что смерть мы видим впереди; а большая часть ее у нас за плечами, – ведь сколько лет жизни минуло, все принадлежат смерти».
Смерть – это не то, что, что ждёт нас впереди; всё то, что прошло – и есть смерть. День прожит, и он – умер. Я вчерашний – мёртв. И куда больший ужас вызывает то, что я сделал или не сделал вчера, чем то, что я могу сделать или не сделать в будущем. Нужно жить так, чтобы не пришлось оправдываться перед самим собой за ещё один погибший день.

Я не Сенека: я крайне расточителен, и прокрастинирую, и оправдываюсь. Но мысль эта часто вдохновляет меня.