Глядя на всё, что происходит сейчас, будет уместным сказать вообще о довольно странном взаимоотношении этики государственной и этики личностной (Я опять буду практически конспектировать Бердяева).

Все знают, что для человека лгать, красть, убивать и т.д. – грехи и пороки, зло, заслуживающее презрения и наказания. Но стоит возвести это в государственный абсолют – и всё это уже почитается за добро (или, во всяком случае, за необходимое зло). «Христианское сознание не допускает, чтобы человек стремился к могуществу, к славе, к преобладанию над другими, к гордому величию. Но все это дозволено, оправдано и даже рекомендовано, когда переносится на государства и нации». Государство изначально есть источник оправданного зла: этот институт призван принять на себя это бремя оберегать нас от зла и злых и вершить правосудие мечом закона. В государстве всегда есть армия, полиция, шпионы, судьи и палачи. И то, что безнравственно для личности, считается нравственным для государства. А границы дозволенного всегда расширяются под предлогом благовидной цели. «Но, не говоря уже о качестве этой цели, нужно сказать, что эта якобы хорошая и высокая цель никогда не осуществлялась. Жизнь человечества была наполнена именно средствами, очень дурными, о цели же в пути забывали, да и, по правде сказать, цель не может ничего оправдать, она совершенно отвлеченна и есть продукт разрыва».

«Моральный и религиозный вопрос, который ставится перед личной совестью, можно формулировать очень просто и элементарно: допустимо ли для спасения и процветания государства казнить одного невинного? В Евангелии словами Каиафы был поставлен этот вопрос: “Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели, чтобы весь народ погиб”… Государство всегда повторяет слова Каиафы, это есть исповедание государственной веры…»

Всё это – в рамках парадигмы «государство и человек», «господин и раб». И мне кажется, мы сейчас подошли к тому моменту, когда эта парадигма сменяется новой, ставящей во главу угла личность и его свободу. А ещё, что именно это и имеется в виду, когда мы говорим: «Государство – это лишь инструмент, функция, механизм». Говоря так, мы словно обезличиваем государство, перенося на него свойства неживого, но на самом деле мы возносим государство до личности и предполагаем, что на него должна распространяться ровно та же этика, что и на отдельно взятую личность. И цель уже не оправдывает средства: средства важнее цели. «Судите людей по делам».