Открытый русский космос

С большим воодушевлением я встречаю то начавшееся движение духа, которое было инициировано серией постов Архиепископа Зеленоградского Владыки Саввы об Открытом русском космосе и Русском мире. Этому способствовали и глубокая содержательность, и внимательное отношение к различным философским воззрениям, и критические замечания. За это я выражаю о.Савве свою сердечную благодарность.

Рад я и последовавшей за этим критике концептов ОРК и России-Евразии, даже беглой, вроде мыслей о лишнем умножении идей, т.к. в той или иной степени она побуждает к ответу и дальнейшей дискуссии.

И прежде чем попробовать ответить на ряд вопросов, таких как, например, связь ОРК и евразийства, мне бы хотелось поделиться своей преамбулой, если можно так выразиться, к рассуждениям об Открытом русском космосе, а именно привести свои мысли о самом словосочетании.

Об удачности термина

Когда Глеб Эрвье спросил меня, как я узнал об Открытом русском космосе (вопрос звучал чуть иначе, но подразумевал для меня и это), я с удивлением понял, что я и не задумывался, откуда я знаю о нём. Да, подумав, я припомнил, что я часто встречал это сочетание слов у Андрея Коробова-Латынцева – не то на его канале, не то в его книге «Философ и война» (а там, ведь, ОРК ещё не упоминался?). И я понял, что когда я впервые увидел это сочетание слов, я и не заметил никакого подвоха, вернее, новшества. Приятное слуху, оно привлекло моё внимание, но я был абсолютно уверен, что именно такое сочетание слов я тысячу раз видел – именно видел! – у Фёдорова, Соловьёва, Бердяева, Эрна, Флоренского, Трубецких, да и словно весь сонм русских философов о нём, об Открытом русском космосе, и писал! Всё в этом сочетании сразу показалось мне органичным и естественным. И теперь к органичности и естественности этого термина, не лишённого эстетического изящества, я могу лишь добавить, что в нём действительно присутствует нечто всеобъемлющее, идеально объединяющее в себе весь огромный пласт русской культуры и философской мысли.

О точности слов

Любопытно, что когда мы говорим «открытый космос», мы подразумеваем одно. Бесконечное холодное пространство, вместилище звёзд и планет и т.п.; на ум приходят такие имена, как Леонов, первый вышедший в открытый космос, и, конечно, Гагарин, как первый отправившийся в космос. Во многом то же представляется и когда мы говорим «русский космос», но уже в сочетании с философией русского космизма. А когда мы говорим «Открытый русский космос», представляется уже другое. Да, здесь, конечно, тоже представляются такие фамилии, как Леонов, но уже не в первую очередь, как не в первую очередь приходят мысли о космизме. Теперь речь идёт об огромном пласте культуры, о русской литературе, философии, музыке, живописи, архитектуре; о русских мыслителях и учёных; о Православии и особом укладе жизни; об истории и политике; о Земле и о космосе, наконец. Сам «космос» теперь не только холодное пространство, и не мир только, но и «порядок», т.е. миропорядок. «Русский» – потому что именно Россия первой ступила на этот путь и первой прокладывает дорогу. А «открытый» – это приглашение.

В этом отношении, кстати, меня вовсе не тревожит мысль о том, что Россия за два с половиной года будто так ничего и не смогла предложить украинцам, в отличие от Запада, который продолжает угощать и манить её различными прелестями и материальными благами. России и не нужно ничего предлагать: она просто прокладывает путь и приглашает идти рядом с ней или следом по свежевымощенной дороге. Единственное предложение, которое Россия действительно сделала украинцам и всему миру – это предложение дружбы. И раз уж мы говорим в рамках философии, мы должны сказать, что это – вовсе не мало. Это не мало ни в масштабах личности, ни в масштабах государств и цивилизаций. Слова о дружбе народов здесь обретают особую силу. «Космос» же явственно говорит о вселенском характере наших целей.