«[Книга Андрея Коробова-Латынцева "Философ и война"] сегодня остро необходимая и актуальная − и важны любые мероприятия по её популяризации и продвижению в массы».
https://t.me/Rtatarskogo/130

Именно так. Я бы добавил ещё кое-что. После основной части, рассказывающей нам о великих русских философах - об их отношении к войне и/или участии в войнах, АКЛ даёт не просто актуализирующие комментарии, не просто взывает к совести тех современных философов, кто отворачивается от необходимости философского осмысления Донбасской войны и СВО, но непосредственно проговаривает уже актуальные концепты такого осмысления, исходя из своих историософских прозрений. Прежде всего: Великое русское исправление имён. Сегодня этот концепт является заглавной темой Философских соборов.

Упоминается здесь и такой концепт, как Невыносимая русскость бытия. Признаюсь, само звучание этого концепта мне не слишком нравится, его удачность вызывает вопросы, а в отрыве оно кажется даже провоцирующим: почему невыносимая-то? Однако именно в этой книге даётся важнейшее пояснение к этому концепту:

«Вячеслав Иванов в своей работе "Русская идея" описывает легенду о Христофоре-Христоносце, полудиком сыне Земли, огромном, неповоротливом, косном, тяжёлом. Христофор, спасая свою душу, переносит путников через широкую реку. Его широкие богатырские плечи не знают усталости, любая ноша ему по плечу, каким бы тяжёлым ни был очередной паломник. Но однажды в ненастную темную ночь Христофор сквозь сон слышит слабый плач ребенка. Он неохотно одно исполнить свое послушание и принимает на свои плечи неузнанного Божественного Младенца. Бремя ему явно не по плечу, однако, изнемогая переносит он через реку свой груз - Младенца Иисуса...»

Именно в таком, прямом смысле, русская ноша невыносима. Но Россия, несмотря ни на что, несёт её.

Что касается взывания к совести современного философа, то приведу ещё и такую цитату АКЛ: «Со стороны нашей современной философии будет просто преступно не отреагировать на подобное событие, а тем более выступить против. Если философ выступает против философского мероприятия (каковым по сути и является наша спецоперация), то возникает вопрос: а философ ли это вообще?»