Фанатичная борьба, доходящая до пускания пены изо рта, почти всегда становится неконтролируемой идеей, ведущей людей к самым разным мыслеформам охоты на ведьм. Благое намерение быстро превращается в нарратив, начинающий править бал и вымащивающий дорожку в заждавшееся инферно. Особо рьяные полностью теряют самообладание, превращаясь в рупор неконтролируемоей ненависти, вызванной неспособностью бездушной идеи к проявлению гуманности, сострадания, милосердия и прочих высоких душевных пируэтов. Рессентимент не в состоянии питаться созидательной энергией — им почти всегда движет ненависть, вырвавшаяся из сердцевины обиды, пусть даже оправданной. Может показаться, что такое относится только к общепризнанно деструктивным идеям — чудищам XX века, перемоловшим миллионы жизней. Но корень проблемы не во внешней жестокости и чудовищности идеологии, а в первобытной потребности нашего вида выплёскивать агрессию. Причём не реактивную, а проактивную: хладнокровную и спланированную. Если в масштабах личности мы в силах сдерживать и перенаправлять наше желание «переключить на чёрно-белый режим», как в одной известной песне, в социально полезное или хотя бы безопасное для окружающих русло, то уследить за ненавистью, пронырливо проскальзывающей через толпу, уже не представляется возможным. Проявления такой агрессии поначалу незаметны. Они выражаются в, казалось бы, безобидной желчи и шуточной уничижительности. Осмотритесь и приглядитесь. Задайте себе вопрос: может, моя страсть завела меня не в то русло? Может, я мало отличаюсь от тех, с кем борюсь?

Как бы не было самозабвенно приятно, но нам нельзя обольщаться иллюзиями праведности нашего гнева. Человеческое представление о справедливости доказало свою пластичность и податливость, когда говорит нарратив. Тогда и «цель оправдывает средства», и «перегибы на местах», и «сопутствующие потери» начинают красоваться в кровавых садах риторики. Важно держать в голове, что вовсе не обязательно быть частью какого-либо движения, ходить под каким-либо знаменем и вешать чей-либо портрет на стену своей комнаты, чтобы отстаивать свое. Кажется, что ошибки прошлого столетия, если и были усвоены, то на вялую троечку, поставленную после обещания никогда не работать по специальности. Кажется, мы до сих пор копошимся в его костях и кишках, выискивая поводы и причины продолжить век бушующих идеологий. Вот за это в зачётке красной пастой красуется «отлично». А может, человечеству не нужны лозунги? Может, ему нужен человек?