Порт-Петровские записки. Ровно год.

Прошел ровно год с нашей последней встречи. Я завидел тебя издалека: ты несла мне какао и, как обычно, не могла долго смотреть мне в глаза. Мы сели на лавочку и принялись за наше любимое дело— молчание. Это было не то едкое и пожирающе молчание, не незаглушаемая тишина, но блаженное отсутствие необходимости в словах. За нас и о нас говорил целый город, который тогда назывался по-другому. Ты собиралась улететь в Ниццу на пару недель.
И если бы я только мог знать, что тогда... Впрочем, не мог.

Несколько дней спустя мои друзья написали мне, что хотят приехать ко мне в мой родной город. Их решение казалось мне странным, так как "прогуляться" в нем не захочет ни один здравомыслящий человек. В конечном счёте приехал только Шамиль, но он сказал мне, что его визит далеко не спонтанное решение — он здесь, чтобы передать мне твоё письмо. Мы зашли в ближайшее кафе, сели за столик и заказали какую-то глупость, выбирая только потому, что заказать что-то нужно: наггетсы, чай и плитка шоколада. Шамиль поставил письмо на стол, официант принес заказ, а я пошёл мыть руки. Посмотрев на отражение в зеркале, я невольно подумал:

—Порт, — так я называю нашу музыкальную группу, — теперь обязательно должен поехать в мировой тур.

Наивная и забавная мысль значила, что я все понял ещё до того, как прочёл письмо. Ещё до того, как Шамиль приехал. Ещё до того, как мы сидели с тобой на лавочке тем утром. Тем проклятым утром...

Тем утром, когда я провожал, а ты прощалась со мной и нашим с тобой городом. Тем утром, когда судьба была к тебе безжалсотнее, чем к кому-либо. Тем утром, когда в момент твоей самой страшной нужды во мне, я как дурак спешил на экзамен. Тем утром, когда ты, прощавшись на перекрестке, сказала, что любишь меня. Тем утром, после которого Махачкала перестала существовать, и на ее место пришел Петровск.

С того дня я лишился родины. Вернее, родина отвергла меня. Любимый город сжал меня в своих озверевших ладонях. И до сих пор держит, не ослабевая смертельную хватку ни на секунду.

Если мы понимаем слово любовь только потому, что мы когда-то были любимы, то кто научил нас так отчаянно любить? Кто вложил в наши неприкаянные души это чувство? Может, мы сами положили его в души друг друга? Немыслимо.
И снова Мандельштам смеётся надо мной. Опять его строки стали моей реальностью. В Петер... Нет, не так!

В Порт-Петровске мы сойдёмся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем...

И, может быть, город опять станет называться "по-старому".

Ну, а экзамен я в тот день не сдал.


30 декабря 2024 года.