К вопросу о "вкладе в науку"

Пост в ФБ В. Гельмана:
На днях пришлось писать бумагу, в которой, помимо прочего, надо было кратко охарактеризовать собственный "вклад в науку" - не в смысле списка публикаций, а по сути дела. Ответить на этот вопрос не так легко, потому что "вклад в науку" - это нечто tangible и значимое не только для тебя самого, но и для науки в целом. Надо честно признать, что у большинства scholars (по крайней мере, в моей дисциплине) этот вклад на долгой дистанции близок к нулю: на статью в Middle of Nowhere Review десяток раз сошлются и потом забудут, да и сам автор ее не захочет вспоминать.

Словом, поразмыслив, пришел к выводу, что самый большой свой вклад в политическую науку я внес еще в далеком 1994 году, когда и наукой-то занимался по-любительски и между прочим.

В этот период я оказался вовлечен в деятельность рабочей группы по подготовке проекта закона "Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации...", которой руководил В.Л.Шейнис. В центре внимания Шейниса была электоральная формула, и он вел борьбу за то, чтобы сохранить "смешанную несвязанную" схему, использованную на думских выборах 1993 года. Меня же интересовали другие аспекты, связанные с electoral governance: с моей точки зрения, честность проведения выборов была гораздо важнее электоральной формулы (тем более, что побывав двумя годами ранее на стажировке в Оксфорде и прочитав разные книги, я знал высказывание Сартори о том, что избирательная система - это самый манипулятивный инструмент политики).

Внимание к electoral governance было обусловлено моим собственным опытом участия в работе городской избирательной комиссии по выборам в Ленсовет на выборах 1990 года, когда мне пришлось столкнуться с этими аспектами в полной мере. Надо сказать, что для Шейниса эти аспекты носили периферийный характер, и мы с ним не то чтобы говорили на разных языках, но далеко не во всем понимали друг друга.

Когда обсуждение дошло до вопроса о публикации результатов выборов, Шейнис сперва соглашался с первоначальным вариантом Центризбиркома об обеспечении доступности данных голосования (в крайне размытой формулировке). Я же понимал, что если не обязать избирательные комиссии публиковать результаты голосования в полном объеме, то в лучшем случае никто ничего делать не будет, а в худшем - чиновники станут вставлять палки в колеса всем тем, кто попытается эти самые результаты получить и проанализировать. Поэтому я предложил записать в текст закона обязывающую норму о полной публикации результатов избирательными комиссиями. У меня перед глазами был нормативный образец - увесистые томики книг с британской электоральной статистикой, стоявшие на полках библиотеки Наффилд-колледжа в Оксфорде, и я хотел, чтобы такие же издания выходили и в России.

В ходе обсуждения мне удалось собрать коалицию участовавших в обсуждении экспертов (А.Собянин, О.Каюнов, О.Безниско - увы, все они уже ушли из жизни), которая общими усилиями смогла, пусть и не сразу, убедить Шейниса в необходимости именно той формулировки, которая в итоге и была принята сперва рабочей группой, а потом и ГосДумой.

Когда годом позже я участвовал в работе Центризбиркома как член комиссии с правом совещательного голоса, то ощутил в полной мере необходимость именно такой обязывающей нормы. Сотрудницы аппарата возмущенно шипели на законодателей, вынуждавших их к публикации результатов, и ругались на А.Собянина, полагая, что эта норма закона - дело его рук (я не решился их переубеждать) :)

Данные итогов голосований избирательные комиссии публикуют в России и по сей день, и новые поколения исследователей используют их во имя науки. И да, в этом есть и мой вклад...

P.S. Вот вам и связь науки с практикой)