«Отправленный царём пристав поскакал навстречу английскому послу, чтобы его должным образом принять. При первой встрече он, однако, указал на то, что Карлейль прежде должен выйти из своих саней, чтобы выслушать слова царя стоя, ведь, произнося их, пристав представлял царя. Англичанин же считал, напротив, что поскольку он представляет персону своего короля, то не может выйти из саней, прежде чем пристав не выйдет из своих. Но тот, со своей стороны, отказывался это сделать, именно потому, что представлял персону своего царя. Для того чтобы не затягивать въезд в Москву (затягивание его было бы ясным знаком потери престижа), Карлейль предложил, чтобы оба вышли из своих саней одновременно. Когда же Карлейль начал, наконец, вылезать из саней, пристав оказался в руках своих слуг, которые его держали над землёй так, что он не касался её даже кончиками пальцев ног до той поры, пока англичанин наконец не ступил на русскую землю».
Карлейль потребовал восстановления собственной чести и вместе с ней суверенных прав своего государя: через судебное решение правовым путём, а именно путём физического наказания или даже смертной казни, по крайней мере так, чтобы пролилась кровь преступников, англичане предприняли ритуальный контрудар и отклонили обычные прощальные дары царя, применив, так сказать, принцип «отклонения даров», что в дипломатии приравнивается к демонстративному оскорблению. Царь был удивлён и собрал специальное совещание при дворе, для обсуждения необычного поведения посла, отправив ему соответствующий запрос. Карлейль объявил, что «он рассматривает дар Его Царского Величества как проявление его большой щедрости, но принятие этого дара слишком сильно его обяжет, и совсем не подходит для него в данном случае принять щедрости от его царского величества, пока он не получил того правосудия, которого он требовал». В итоге, посольство не смогло добиться поставленных задач.