Великий Четверг и трагичные уроки нашей истории

Великий Четверг, день установления Таинства Причастия. К чаше Христовой собираются даже те, кто в остальные дни года причащается редко или совсем не причащается.

Кстати, такова была царская Россия, приходящая к Чаше единожды в год. Обычай был такой, да и нужна была справка для работы – раз в год всякий госслужащий православного исповедания должен был говеть и причащаться, и принести соответствующий документ.

На тех, кто выбивался из общей шеренги, смотрели косо. Например, когда свт. Игнатий (Брянчанинов), еще будучи студентом инженерного училища, ежевоскресно начал ходить на службу и причащаться, случился целый скандал, дошедший даже до личного объяснения Брянчанинова с митрополитом.

Литургическая жизнь того общества была замершей, едва дышащей. Святитель Филарет Московский, ратуя о возрождении евхаристического сознания, просил паству причащаться чаще – четыре раза в год (один раз каждым постом). Говорить о чем-то большем даже он не дерзал. Так и тянулось все до конца империи.

После введения закона о свободе вероисповеданий в начале XX века и отмены государственного требования о ежегодном причащении большая часть русских людей распрощалась с Чашей навсегда. А потом грянул кровавый кошмар, называемый революцией. Удивительно ли?

С началом большевистских гонений Церковь, теряя храмы один за другим, вполне осознала, что значит утрата Литургии. Нет, Таинство Тела и Крови на Руси не исчезло – Бог не допустил – но количество храмов сократилось до ничтожного числа. Тысячи иереев десятилетиями не могли служить, работая в лагерях.

Один из священников Соловецкого лагеря написал однажды в письме родным, что самый повторяющийся его сон – служение им Литургии. Мысль о возможности литургисать хотя бы еще раз в жизни наполняла светом и сладостью.

Тысячи диаконов, пресвитеров, иеромонахов, архиереев не дожили до осуществления этой мечты и сложили свои кости на Колыме, Соловках, Бутовском полигоне и других известных и неизвестных местах массовых казней.

Таков суровый урок нашей истории. Что же сегодня? Теперь перед нами открытые храмы. Ежевоскресно к небу возносятся молитвы евхаристического канона. Христос желает дать нам Самого Себя.

Быть на Литургии – значит причащаться. Прийти к царю на пир – значит непременно вкусить от его трапезы. Литургия есть Таинство, которое совершает Христос внутри церковной общины с предстоящим во главе священником. Совершает для того, чтоб община причастилась.

Перед нами стоит в воскресный день Христос и протягивает Чашу, говоря: «Сия есть Кровь Моя Нового Завета». Состоим ли в этом Завете я, ты, он, она, все мы?

Ответ на этот вопрос решит участь не только нашего личного спасения, но и судьбу православия на нашей земле. И трагичная история нашей Церкви поможет не ошибиться в ответе.