#бсд
#великий_из_бродячих_псов
#осамудазай
#чуянакахара
#соукоку
#стекло
#ангст
!!перезалив
«Нарисуй меня в петле»
°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°•°
(TW: суицид)
— Тьфу, Дазай, ну не мешай!
Осаму вертелся вокруг художника то и деле заглядывая тому за плечо.
— Опять ты пейзаж рисуешь... скукота!
— И ничего не скукота! — возмутился рыжий — Природа – это красиво.
Он повторял это уже бесчисленное количество раз, но бинтованный никак не мог запомнить. Или не хотел. И вот сейчас он опять кружит вокруг: то обзор закроет, то начнёт лезть к голубоглазому, заглядывая через плечо, мешая работе, то банку с кисточки опрокинет, то... стоп. Что?!
— Ты чё делаешь?! А ну собирай живо! А потом проваливай! Достал!
Дазай притворно надул губы.
— Ну Чу!
— Собирай говорю.
После того как шатен всё послушно собрал, он опять подошёл к Накахаре со спины и стал наблюдать. На этот раз молча. И это бесило ещё больше.
— Да отойди ты!
— Не. Мне интересно. — Чуя бессильно вздохнул. — Слушай, Чу, а... ты человека нарисовать можешь? Портрет.
Рыжий призадумался.
— Ну...да, могу. — он перестал делать на первый взгляд бессмысленные мазки по кроне одного из деревьев, и повернулся к Дазаю — А что?
— Нарисуй меня в петле. — выдал тот на одном дыхании.
— Ч...что? — художник моргнул, его лицо являло крайнюю степень изумления.
— Нарисуй меня в петле. — чуть спокойнее повторил бинтованный.
Чуя продолжал всё так же изумлённо смотреть на него. Шатен улыбнулся одними губами, развернулся и направился с холма в сторону города.
Накахара проводил его непонимающим взглядом. Только когда Осаму скрылся из виду, рыжий смог вновь повернуться к мольберту. Рука слегка дрожала, мазки получались не аккуратными, короткими. Наконец парень с несвойственным художнику безразличием к инструменту, выкинул кисточку в траву, и поднял голову к небу. Спустя некоторое время, он вдруг резко сел прямо, посидел так пару мгновений, потом встал, нашёл кисточку, поменял холст, и стал бысто что-то на нём выводить.
Спустя всего пару часов, картина была готова. Художник встал, собрал вещи, и пошагал в ту же сторону, в которую ушёл бинтованный.
По пути, мысли почему Дазай попросил его так нарисовать, не покидали. Он невольно пошёл быстрее, а ближе к дома шатена, уже почти бежал. Какое-то непонятно откуда взявшееся плохое предчувствие не покидало.
Взявшись за ручку на входной двери, он вдруг обнаружил что она не заперта. От этого тревога усилилась. Чуя открыл дверь.
Вдруг, жуткую тишину дома прорезал резкий звук, что-то тяжёлое, деревянное, с грохотом упало на пол. Звук был из спальни Дазая. Рыжий вздрогнул и рванул туда, по пути роняя кисточки из стаканчика.
Дверь была приоткрыта, а внутри была какая-то напряжённая тишина. По коже пробежал холодок. Накахара резким движением распахнул дверь.
Стук.
Это из рук голубоглазого посыпались баночки с красками. Об пол ударился мольберт.
— Даза- — голос прервался резко накотившей волной удушающей боли. Задыхаясь, Чуя повалился на пол, пачкая руки в вылившейся из разбившихся при падении баночек. Он приподнял голову и встретился взглядом с карими нарисованными глазами. Художник дёрнулся, и, то ли отскочил, то ли отполз назад.
Посреди комнаты, на верёвке, слегка покачивалось бинтованное тело, которое совсем недавно покинула жизнь. Рядом, отброшенная табуретка.
Следуя какому-то порыву, рыжий вскочил и бросился к Дазаю, схватил за запястье, пытаясь прощупать пульс.
Спустя пару секунд, он бессильно опустился на пол, а потом схватился за голову.
«— Если бы я пришёл на пару минут раньше!»
«— Если бы не поправлял ту линию!»
«— Если бы... я бы мог...»
Его прошибает резким холодом жуткое осознание.
Он не мог. Дазай всё продумал. Даже если бы он пришёл раньше, он бы всё равно не успел.
Глаза обдаёт жаром, но он не плачет. Просто не может. Просто нет сил на плач.
И тогда он кричит. Хрипло, на сколько хватает ослабшего горла.
Он не мог.
«— Зачем? Зачем? ЗАЧЕМ?»
Крик становится больнее, и наконец обрывается кашлем.
Художник смотрит на свою картину. Она лежит в лужице краски.
На ней Дазай мёртв. И тут Дазай мёртв.