Константин Учитель (или «маэстро», как его по-доброму называют его ученики) вблизи оказался совершенно простым и живым человеком — сидел напротив, преломлял для гостей хлеб, жевал его сам, закусывая перьями лука и подсматривал в наши тарелки.

На брюки предательски слетела капля вина — так он прямо во время выступления непринужденно посыпал пятно солью со стола, смачно облизал палец и спокойно продолжил петь песни и рассказывать историю Эстер Паперной и её товарищей — как ни в чем не бывало