Все огорожено, пройти нельзя — огромные гранитные плиты сняты и лежат рядом. И именно в этот короткий момент ремонта особенно хорошо видно, насколько прекрасным мог бы быть Петербург, если бы воду наконец вернули горожанам.
Петербург стоит на воде, но живет к ней спиной.
Вода в городе повсюду — и при этом почти нигде к ней нельзя подойти. Можно смотреть на Неву сверху, из-за высокого гранитного парапета. Можно идти вдоль нее по узкому тротуару, зажатому между рекой и автомобильной дорогой. Но спуститься, сесть рядом, почувствовать прохладу,
Наши гранитные набережные невероятно красивы. Они и есть Петербург — строгий, тяжёлый, имперский, каким он был. Но одновременно этот гранит не только обрамляет воду, но ещё мерзко отгоняет нас от неё. Нева остаётся главным зрелищем города, но почти не становится его частью — пространством, кудк можно просто прителепать вечерком без напряга.
Когда-то такая жесткая граница между городом и рекой была оправдана: Петербург каждое десятилетие переживал разрушительные наводнения.
Но почему-то ничего меняется с тех пор, как с 2010-х годов город защищает дамба. Почему?
Конечно, это не означает, что теперь можно разобрать исторические набережные: они укрепляют берега, держат грунт, дороги и коммуникации. Но, кажется, мы уже можем хотя бы спросить себя: обязательно ли вся граница между человеком и Невой должна оставаться глухой и вертикальной?
Может быть, дело не в том, чтобы отказаться от гранита. А чтобы хотя бы перестать считать гранитную стену единственным возможным способом существования города у воды. Может нам дадут ещё несколько спусков или променадов?
Можно сохранять исторические набережные — и одновременно делать спуски, ступени, террасы, понтоны, небольшие площади у самой воды. Создавать вторую береговую линию — не парадную холодную, фонирующую, а человеческую. Чтобы по Неве можно было не только плыть или смотреть на неё издали — чтобы вдоль неё можно было гулять, спускаться к воде, сидеть на нагретых ступенях, чувствовать ветер и прохладу.