И ещё: три человека спрашивали, что я делаю с инвесторскими деньгами — возвращаю ли я инвестзаймы в случае неуспеха проекта.

Ответ — да, возвращаю всегда и в том порядке, как это было предусмотрено договором.

В случае П3 у нас были подписаны договоры займа, и за перевод денег по ним инвесторы получали доли в московской Прошуттерии. По этому договору я выплачивал и буду выплачивать ежемесячными платежами сумму займа.

То есть это не была история, когда инвестор зашёл, проект не получился, ну всё, деньги сгорели, гори сарай гори и хата — так не работает. У нас была другая конструкция: амортизируемый инвестзайм с фиксированной суммой возврата и долевым участием в проекте. То есть, я гарантирую сразу, что ежемесячными платежами буду возвращать и тело займа, и процент, а инвестор получает долю, просто чуть меньшую. По-пацански — до тех пор, пока не закрою обязательства.

Если вам такая схема кажется кривой, я бы предложил не сразу ерепениться, а внимательнее посмотреть на конструкцию.

Во-первых, она позволяет привлечь инвестора на совсем небольшую долю без передачи контроля над проектом, без полноценного права голоса в операционке, но при этом не в статусе «просто дал денег под расписку», а в статусе партнера, который участвует в судьбе проекта и с которым равные отношения.

Это очень удачный гибрид долга и владения, — с одной стороны, у инвестора есть доля и партнёрский статус, а с другой стороны, у него есть протекция базы — защита от полного обнуления вложений, если проект не взлетел.

Во-вторых, для инвестора такая модель тоже может быть очень выгодной. Деньги возвращаются не где-то в конце периода одной большой суммой, а маленькими ежемесячными траншами. То есть капитал постепенно возвращается на счета, им можно снова пользоваться, перекладывать, пускать в оборот, инвестировать дальше. Это не заморозка денег на годы без понятного горизонта, а вполне себе кайфуши.

По сути, это амортизируемый партнерский займ: инвестор заходит в риск, но риск не абсолютно венчурный, а частично захеджированный моим договором, и расплачиваться я буду по нему даже если проект закрыл, это ок. К слову, суммы остались маленькие

Понятно, что у такой модели есть и обратная сторона. Для меня как владельца это более жесткое обязательство. Даже если проект не получился, я все равно несу долг, график, репутационную и финансовую ответственность. Но для меня в этом как раз и есть красота конструкции: если я привлек деньги под такие условия, то не могу потом сказать «сорян братья»

Не пошло — это часть предпринимательства.
А обязательства — это часть репутации и прозрачности для будущих проектов и команды.

При этом в будущих проектах я, конечно, буду рассматривать и другие конструкции.

Например, привлечение более крупной суммы, где только часть капитала гарантирована к возврату, а вторая часть является уже настоящим предпринимательским риском инвестора. Условно, 50проц — защищённый транш, 50проц — негарантированный партнерский транш.

Или другая модель: инвестор заходит на ещё большую долю, но без гарантии возврата в принципе и с ускоренным возвратом. Тогда это уже более чистая владельческая история: выше риск, больше потенциальная доля, меньше долговой защиты.

И наверное в момент кризиса эта модель выглядит стабильнее.

Я не хочу строить отношения с инвесторами на красивых презентациях, обещаниях и магии будущего роста. Я хочу строить их на понятных условиях, договорах, регулярном исполнении обязательств и нормальной человеческом отношении: кто как себя повел, когда все получилось, и кто как себя повел, когда все пошло не по плану.

П3 для меня в этом смысле очень важный кейс.

Да, проект не стал успешным в той форме, в которой я на него рассчитывал. Да, я принял решение его закрыть. Но инвесторские обязательства от этого не исчезают. Я рад, что продолжаю их исполнять.

И для меня это не просто бухгалтерская строка. если я завтра снова буду привлекать деньги в новый проект, человек должен понимать, что он имеет дело не с пацанчиком, который попробовал и забыл вернуть, а с тем,кто отвечает за свои модели до конца.

«Тимчуки платят долги»