Сперва Болконский спросил Пьера, что там масонство говорит о войнах. Оказалось, ничего полезного. По крайней мере, Пьер ничего не вспомнил. Потом Болконский привёл рассуждение о войне, которое встречается и сейчас. Я уже говорил. Война и Мир в том, что касается психологии войны, довольно реалистичная вещь.
— Не брать пленных, — продолжал князь Андрей. — Это одно изменило бы всю войну и сделало бы ее менее жестокой. А то мы играли в войну — вот что скверно, мы великодушничаем и тому подобное. Это великодушничанье и чувствительность — вроде великодушия и чувствительности барыни, с которой делается дурнота, когда она видит убиваемого теленка; она так добра, что не может видеть кровь, но она с аппетитом кушает этого теленка под соусом
Грабят чужие дома, пускают фальшивые ассигнации, да хуже всего — убивают моих детей, моего отца и говорят о правилах войны и великодушии к врагам. Не брать пленных, а убивать и идти на смерть! Кто дошел до этого так, как я, теми же страданиями…
— Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стоит того идти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча. А ежели война как теперь, так война. И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем. Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость. Всё в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка. А то война — это любимая забава праздных и легкомысленных людей…
А на другой день началось Бородинское сражение. Безухов позырил на него с батареи Раевского, захотел выполнить поручение, но рядом с ним прилетело и он запаниковал. Вернулся на батарею, не сразу понял, что там француз, что наших убили, тащат пленного. Он столкнулся с французом, произошла бестолковая стычка. Так и непонятно, то ли я пропустил, то ли Безухов, убил он француза или тот сбежал в итоге.
Кутузов слушает предложения. Хорошие принимает, плохие отклоняет.
Андрей Болконский ходил перед построенным полком. И тут прилёт. Близко. Граната крутится и дымит. Кто-то кричит «ложись», а Болконский вместо того, чтобы забиться в канаву, вжаться в землю, стоит и думает о смерти. Потом он начал кричать что-то на тему того, что недостойно офицера бояться, но не зря в наше уже время даются команды «вспышка слева», «вспышка справа» , «граната» и тэдэ. Падай в землю, в грязь, в говно, забейся под дерево и молись. В общем, не успел Болконский толкнуть речь. Вспышка и он лежит на земле с дыркой в пузе. Эвакуация в перевязочный пункт, обработка, потеря сознания. Тогда наркоза не существовало.
На эваке после обработки ран, Болконский вспоминал детство и было ему хорошо. Но он увидел рядом Анатоля Курагина, которому проводили ампутацию ноги.
А у меня пока всё. Событий много, но писать, в сущности не о чем. Мысли Наполеона, обстановка у Кутузова. Об этом коротким постом не напишешь.