Был такой поэт серебряного века Александр Тиняков.
Пожалуй, единственный из известных мне поэтов и писателей, кому бы я мог дать админку на своём канале и быть спокойным.

Чем он знаменит и почему его никогда не будут проходить в школе? Он тролль, лжец и, возможно, девственник. А ещё обладал благообразной внешностью и навсегда сжёг пердаки современников.

Начал он писать в стезе символизма, любил Брюсова, но таких в начале века было, как собак нерезаных, кто любил Брюсова и пытался в символизм. Постепенно Саша пошел в разнос. Он стал писать даже не о проститутках, эка невидаль. Он посвящал стихи грязи, мусору (нет, не как Воровайки) и даже человеческому плевочку. Его издавали, но все высказывали свое «фи».

Тиняков очень любил троллить и не знал меры. Когда началась Первая Мировая, он вышел на площадь и кричал: «Слава императору Вильгельму!». И тут же пошел писать стихи во славу русского оружия.

Возвышенная поэзия у него выходила вторичной и неинтересной, по мнению современников. А вот поэзия грязи и пошлости была гениальна. Тем, кто любит поэмы в стиле Трахтенберга, рекомендую поискать его стихотворение ИЮЛЬ. Это стихотворение о неудачной попытке молодого человека постичь радости сексуальной жизни.

В семнадцатом году Тиняков сжёг пердаки творческой братии из огнемета и с ним вроде как перестали общаться. Что он сделал? Написал статью в черносотенное издание, причем даже без псевдонима. От своего имени. А сотрудничать с черносотенцами для тогдашней творческой братии было, как сейчас в тусовке Макаревича и Пугачевой крикнуть ГОЙДА.
Другой рукой Тиняков спокойно продолжал писать в либеральные издания.

Второй раз он основательно спалил едва зажившие анусы интеллигенции уже при советах. Тогда в двадцать первом году расстреляли Гумилева (правда, потом вроде извинились, но это неточно). А Тиняков позже написал такие строки:

Может, – в тех гробиках гении разные,
Может, – поэт Гумилев…
Я же, презренный и всеми оплеванный,
Жив и здоров!
Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь
Падалью, полной червей,
Но пока жив, – я ликую над трупами
Раньше умерших людей.

Тогда не знали, что такое постирония и случился приступ моралофажества.

Какое-то время Тиняков зарабатывал на жизнь тем, что писал о революции, о том, какая офигенно крутая советская власть, все у него было хорошо.
При советах вышли два его нигилистических сборника стихов. Последний в 1925 году. К тому времени интеллигенция его презирала. Те, кто свалил на запад считали, что он работает на ЧК, остальные просто считали больным аморальным ублюдком. (Будто что-то плохое)
В 1926-м он переквалифицировался в профессиональные нищие. Даже вышел для этого из союза писателей, отправив письмо, что член СП не может попрошайничать, так что, мол, вычеркните. Отказался от льгот, ради которых многие рвали анусы. Все считали, что он окончательно спился. Но есть мнение, что Тиняков просто невзлюбил советскую власть. Работать на нее, как это делали другие писатели и поэты, ненавидевшие эту власть, он не мог, декадентские стихи уже никто не хотел издавать. Когда Тинякова пристыдили, он ответил:
«Унизительно не жрать. Унизительно околеть раньше положенного срока. Все остальное не унизительно».
В конце двадцатых он уже тоскует по Николаю Второму, которого раньше презирал и не любит советскую власть. В тридцатом году Тинякова отправили на Соловки за нищенство и такие стихи. Три года он пробыл в лагерях, вернувшись писал Зощенко с просьбой помочь. Неизвестно, откликнулся ли тот. В 1934-м году Александр Тиняков умер. Его стихи забыты, его никогда не будут изучать в школе. Как по мне, он очень многие вещи делал по приколу. И хотя выпячивал в себе алкоголизм, беспринципность, цинизм, плевал на мещанское счастье, потребительский рай и прочую радость плотской жизни.
Эпитафией могли быть его собственные слова:
Природа, политика, любовь, алкоголь, разврат, мистика – все это глубоко захватывало меня и неизгладимые следы оставляло в уме и в душе. Но неудачником рожденный и в гроб должен сойти неудачником, не поведав о себе ничего и никакого следа в жизни не оставив