Мастер и Маргарита. Часть вторая.

А вот дальше я вынужден частично согласиться с Клим Санычем по поводу роли советской власти в борьбе с дьяволом. Вряд-ли Булгаков, считавший пролетариев быдлом, неумеющим штаны завязывать, вкладывал эти идеи в книгу, но бытие определяет сознание.  Нет, сознание может определить бытие, но лишь после того, как бытие это самое сознание определит и сформирует. Так вот, у Булгакова милиционеры оказались единственными, кто хотя бы попытался противостоять дьяволу. Милиционер на представлении в варьете не сошел с ума и не побежал за шмотом, а начал наводить порядок. Цитирую: На лицах милиции помаленьку стало выражаться недоумение, а артисты без церемонии начали высовываться из кулис.
В бельэтаже послышался голос: «Ты чего хватаешь? Это моя! Ко мне летела!» – и другой голос: «Да ты не толкайся, я тебя сам так толкану!» И вдруг послышалась плюха. Тотчас в бельэтаже появился шлем милиционера, из бельэтажа кого-то повели.
Кстати, советская цензура  не пустила в печать книжку мастера, по сути то, ради чего Воланд вообще начал свою многоходовочку. Не помогла даже пробивная Маргарита. Планы Воланда разбились о твердолобость советской цензуры. А вот те, кто должен был грудью встать против сатанинского легиона, нам не встретились. С церквями в Москве все было плохо, но церкви были. На 1929 год их было около 260 на 1935 всего 46 в том числе переданные сектантам и обновленцам.

За всю книгу только одна тетка вспомнила о том, что нечистую силу надо перекрестить, но не стала этого делать. Ей нечистая сила пригрозила кулаком. Ещё Иван Бездомный украл икону, но будучи человеком неверующим не знал, как ее применить.

В итоге, эпиграф  "Я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо" оказался ни разу не про Воланда и не про мастера и ни про одного из героев. Он вообще ничего хорошего, благого и полезного не сделал. Собственно, у сатаны функция другая.  НО, думаю, Булгаков этого в книгу не закладывал. Эпиграф, возможно, просто отсылка к Фаусту, чтобы создать нужный настрой, возможно, действительно про Воланда. В писательстве, а особенно, в писательстве про нечистую силу  есть один трудный момент. Кого поставить против нечисти? Кто будет ей противостоять. И вот писатель ищет в реальном мире инструмент для этого, ищет и не находит никого лучше людей, неумеющих справлять нужду в клозете. А действовали они либо по промыслу Божьему, либо по попущению.

С другой стороны, Воланд всех переиграл и антиевангелие попало не в вымышленный мир Булгакова, а в наш, где уже полсотни лет гадит детишкам в неокрепшие головы, после чего они восхищаются Пилатом, несут чушь про Христа, цитируя не Библию, а вымышленного никакого героя Булгакова (аккурат то, что заказывал Берлиоз в начале книги). Такие дела