Не думал, что знакомство с французской классикой затянется на три поста. Но, как говорил писатель Набоков, сначала секс, потом уроки. Вперёд, канальи! Узнаем, про что пишут лягушатники!

1 Внезапно вспомнил товарища, в честь которого назвали психическое отклонение, жестокость и сексуальные практики. Донасьен Альфонс Франсуа де Сад. Он же маркиз же Сад. Читал я у него далеко не все. Когда-то мне его книжку прислала девушка в армию. Ну, как девушка. Вообще, меня ждали, но не дождалась ни одна. Что с них взять? Женщины… В общем, вечерами я читал новеллы де Сада и не нашел в них ничего шокирующего. Наоборот, они показались мне забавными. То, что когда-то считалось офигеть какой жестокостью, сейчас в книгах сплошь и рядом. По-моему, единственный реально жестокий момент был, когда злодей насиловал девушку перед окном, за которым казнили ее жениха. А таких, чтоб естество взыграло, кажется, даже не было. Хотя, возможно, виной тому бром, который нам сыпали в чай. (Да, я знаю, что бром в чай не сыпят. Иначе бы его прапорщики воровали) Хотя, мне советуют почитать сто двадцать дней Содома. Говорят, что я охренею. Когда-нибудь, может быть. Но не сейчас.

2 Пьер Буль «Планета обезьян». Руки до книги не дошли, но я упомяну. Я сам не знал, что сто тысяч фильмов с одноименным названием сняты по этой книге. Да-да, здесь французская классика всех веков, включая двадцатый.

3 АЛЬБЕР КАМЮ - ПОСТОРОННИЙ. Это нереально крутая книга. В ней нет очарования Францией, всех этих платьицев с рюшечками, мужиков со шпагами и прочей эстетики. Здесь Алжир, пустыня, жара. Здесь человек, не плакавший на похоронах матери. Это прям максимально психологичная книга. И в отличие от многих экзистенциальных вещей эта история вполне могла произойти в реальном мире.

4 Чертов Бернар Вербер. Я с удивлением узнал, что он находится во многих подборках лучшей французский литературы. Я читал только у него муравьев. В целом, неплохо. Но назвать лучшей литературой не могу. Просто неплохая фантастика. По крайней мере, жизнь муравьев описана прикольно.

Вот и весь мой скромный багаж знаний о французской классике. Кого-то, наверно, я забыл упомянуть, как Артюрчика и застенчивого Верлена, чьи стихи я читал мимоходом. Или товарища Пруста, до которого в свое время у меня так и не дошли руки. Я старался писать о том, что читал потому, что личные впечатления лучше, чем цитата аннотации. А у меня все. Доклад, посвященный лягушатникам, закончил.