Навек уверилась тогда в твоём существовании

В твоём безмолвии, и воле твоей, и желании

Пусть не отдам тебе ни мыслей, ни души, ни тела —
Ты возвращения предметов бы не захотела,
Никак душою не смогу пожертвовать подавно,
Ведь от неё только стирание всего избавит.
Не попрошу вернуть домой иль даровать свободу —
Родство фальшивое не даст принадлежать народу.
Иметь жильё скитальцу строго противопоказано,
Не возражаю, будет так пусть, как тобою сказано.
Признание других есть вещь всегда приятная,
Твоё ж внимание поистине бесценно,
Но целью будет примирение непонятного
С законами случайно созданной вселенной.
Принять бессмысленность отсчётов и порядков
И доверять твоему высшему велению —
Что превосходит сии давние обряды,
Традиционные жертвоприношения.
Сопроводи тогда до вечного долга!
Искупления тоже не попросить;
Злодеяний было бы немного,
Но Земля не готова о них забыть.
Представлять позволь до тех пор род смертный,
Пока мысли здесь в труху не обратятся;
Дабы быть ещё ближе к несовершенным,
Предпочту подобно им трём ветрам предаться.

Не обращаться, не просить, не говорить, не обещать,
Не призывать и не прощать, не понимать, не посвящать;
Пусть всё, что надобно, дано, а просят часто об ином, но равновесие устойчиво давно.
Забыть недосягаемость высот и повернуться к едкой чистоте,
Где копий нет, не существуют мысли и несчастья
Потребность в счастье покидает мозг,
И мозга тоже нет, только сознание без оболочки органа —
Живая клетка недостаточно просторная,
А выход есть, хоть он обратно приведёт, но он везде,
Где исчезают свет и тень, ведь всего больше доверяю Пустоте.

Ты не нуждаешься в любви и не стремишься к процветанию,
Не ждешь ни подношений, ни всеобщего признания,
Разум не веет холодом,
А все решения со смыслом, но без повода;
Летят тела ветрами и в земле столетия гниют,
Но смерть не там — есть неживого абсолют.