«Лето в Бадене» Антона Желнова. Тут самое время оценить программерский шик: дорого стоит решение поставить встык с «Шумом времени» фильм про тайного русского гения, патологоанатома и вирусолога Леонида Борисовича Цыпкина, чей роман о Достоевском когда-то обнаружила на книжном развале в Нью-Йорке Сьюзан Зонтаг (благодаря ей Цыпкин вынырнул из небытия общего беспамятства; а для России постаралась Зара Абдуллаева, сделавшая первое издание книги на родине писателя). «Лето в Бадене» — это тоже кино о компромиссах и о том, как за все приходится платить: и за решение уйти, и за решение оставаться и быть во что бы то ни стало. Но совсем другая форма. Минималистичная до скупости. Сдержанность и засупоненность во всем, но особенно она ощущается в работе нашего любимого Алишера Султановича Хамидходжаева, который героически удерживает камеру на штативе всю цветную (ту, что про 1977 год) часть фильма. Это осознанный и, пожалуй, что точный минус-прием. В черно-белых эпизодах, где Цыпкин-Янковский преображается в Достоевского и едет в Баден с молодой своей женой, камера наоборот в руках и подвижна, но они намеренно театральны (актеры отыгрывают прямо на сцене институтского профкома эпизоды запертого в столе писателя-любителя романа). Свободная жизнь, она только снится. А когда сбывается (как случилось с отъездом сына Цыпкина Миши из СССР), то хорошего не жди. «Лето в Бадене» — славный антидот от нынешнего упоения ностальгией по советскому. Легендарное советское качество, все идет по плану. Провожающим покинуть вагоны. Есть, конечно, известный юмор в том, как вывернута наизнанку мифология блистательного советского застойного кино с его моральным беспокойством. Как например, в знакомой по «Афоне» сцене с заседанием профкома и выговором запившему шоферу (по углам от президиума висят портреты передовиков института, где работает главный герой, в них узнаются Хамидходжаев и Желнов). Интересный шарж на барский либерализм вышел в лице Тургенева (покуражился Геннадий Смирнов). Но в основном инстинктивно хочется плакать — и от эпизода на регистрации в гостинице (тоже вполне себе данелиевский сюжет), и от напоминаний про Трифонова или «Неоконченую пьесу для механического пианино» как зоны допустимого протеста в великом болоте общепринятого. В общем, одинаково паршиво и летом в Бадене, и зимой в Ленинграде. Одна надежда на осень в Геленджике. И скорую весну. #маяк