(мы только что познакомились и она попросила купить ей разливное гранатовое вино)

Литр этой сахарной дряни мы распивали по очереди. Через какое-то время я понял, что пью практически один, а она только прикладывает бутылку к губам. Это было так неприятно, что я начал делать то же самое, и мы шли как два придурка, просто прикладывая пластиковую бутылку к губам. С неба моросил влажный снег, и когда мы поднимали голову, то видели бронзовый свет фонарей, обдающий тяжёлые капли. Пару раз я поскользнулся, но не упал. Она рассказала, что это её обратный путь, что из дома она на поезде поехала до Байкала с каким-то другом, чтобы «очиститься от всех дурацких впечатлений и мыслей». Значит, пока я тут блуждал без дела, она там тряслась с другом и вот теперь мы встретились.
— Почему ты не пьёшь? — спросила она.
— Я как раз пью, а вот ты, кажется, не очень.
Бутылка была практически той же, что и 10 минут назад и мы надеялись накуканить друг друга фальшью выходного дня.
— Я пью, пью, а ты как будто вид делаешь, — сказала она как раз тогда, когда дорога переливалась электрическим светом.
Я остановился, и опрокинув бутылку, сделал несколько огроменных глотков, так, что там осталось хорошо меньше половины. В этом не было ничего особенного, не было…стакан сока, не больше. Пойло было просто отвратительным, всё равно что подтирать задницу листьями с берёзовой рощи. Это был неприятный момент, мы оба это почувствовали. Я передал ей бутылку, и она сделала пару средних глотков, я видел. Мы двинули дальше.

«Золотой дождик» а.тапочкин