хочу съездить домой, но этот сраный поезд кучу денег стоит, вот думаю. меня выгнали с квартиры, и я переехал к своей девушке в дворницкую. на сайте её называют гостевым домом, но в реальности это переделанная под коммуналку дворницкая, и, чтобы придать жизни меланхолию, я называю её правильно. у нас вырубили свет. я вышел покурить, а когда закончил, позвонил матери. она сказала: «то, что бросил курить, — главное твоё достижение».
начался ливень. ночью я услышал жуткий крик — так кричат люди, когда их убивают. мы легли спать.
утром соседка Ви сказала, что у наших дверей стояли следственный комитет и скорая, а ступеньки при входе и стены испачканы кровью.
-В полночь мне в окно стучали полицейские, - сказала она.
-А ты что? - спросил я.
-Я сидела в туалете.
я открыл дверь. всё и вправду было в крови. я достал сигарету. прям как дома.

Ви сказала, что теперь неделю придётся греть воду в кастрюлях. когда выключают горячую воду, мы с Джеки не трахаемся, потому что мыло у нас дешёвое и хреново отмывается.
я развешивал бельё на сушилке в коридоре и услышал голос Насти. ей шестнадцать, она занимает одну из комнат, часто буянит, а её прошлого парня упекли в психушку. мы все слышали их драки и её слёзы - двери здесь тонкие. сейчас она на нервах говорила по громкой связи.
-...Вика, пожалуйста, дай Юру...
-Он занят.
-Вика, это очень срочно...деньги...не до шуток...не к кому обратиться...сегодня...не знаю, что делать...
я вернулся в комнату. в туалете под нашей кроватью играла музыка. я постучал.
-Нельзя.
-Тут трусы полностью в дырках, - сказал я. - На тряпку пустим, брошу на батарею.
мы искали по новостям, кого ночью покалечили или убили, но нашли лишь лосей, гуляющих по зебре в Приморском районе, и землянику за 1200₽. я думал о том, что надо смыть кровь со ступенек, и искал того, кто сделал бы это за меня. кровь хуже дерьма. здесь шесть комнат, но на общей кухне нет мусорки, потому что прошлую, когда её заполняли под завязку, никто не выбрасывал. я подумал, что женщина, которую рубанули по башке, могла бы вернуться и отмыть своё дерьмо. но потом понял, что сам бы тоже не вернулся. к входной двери ведут три ступеньки, уложенные белой плиткой, и нужно было смыть кровь хотя бы с одной. она была заляпана жирными уродливыми разводами.
на кухню залетела Настя. она всегда здоровается, но сейчас была дёрганой, делала большие шаги, что-то забрала и, хлопнув дверью, вернулась к себе. я уже два дня не мылся и решил пойти в душ. Джеки сказала, что если повернуть на тёплую, то напор меньше, и, кажется, вода чуть теплее. я сказал, что это бред.
-Но попробуй, - сказала она. - Тёплая, если что, слева... там, где холодная нарисована.
я ложусь рано, как раз когда Лиза с Богданом начинают жарить мясо. я уже привык засыпать под запах еды.
в 6:30 я встретил Настю. я никогда не запоминаю, что она делает на кухне, только её слова.
-Я вас не разбудила? - спросила она.
-Что? Нет. Я рано встаю.
-А, хорошо. - она пошла к себе. - Хорошего Вам дня.
как всё оказалось просто. чёртовы деньги. она нашла их, и теперь снова могла быть спокойной, приветливой и свободной.

я вышел покурить и позвонил матери. я не делюсь с ней творческими достижениями, потому что она виртуозно обесценивает всё, что мне дорого, но в этот раз я не выдержал. мы минут пять говорили ни о чём, а она всё докапывалась.
-Ну что нового? - ответил я. - Яичницу готовили в томатном соусе, безумно вкусно с жареным чесноком выходит, как в Италии. У нас тут солнце и кошмарные дожди одновременно, ха-ха. У меня интервью взяли для литературного журнала, сладостей много ем. Всё хорошо.
она помолчала.
-Ну, если у тебя будет что-то интересное, звони и делись. А то я всё сама выспрашиваю. Побежала.
горячей воды не было уже где-то дня три, так что мы привыкли трахаться, не боясь холода. кровь на плитке так и не отмыли. каждый раз, выходя и возвращаясь, мы натыкались на неё взглядом - она вызывала тошнотворные и брезгливые чувства, и каждый раз мы просто обступали её. я думал полить на неё из ведра - почему-то всегда из ведра, хотя у нас нет вёдер, - но она всё темнела и темнела, как и отпечаток ладони на стене с дорожками до самой брусчатки. мы знали, что через пару месяцев пятно съедят мошки, оно превратится в грязь, и мы просто забудем. не думали только, что уже через неделю привыкнем к нему, но мы привыкли

тапочкин